Баннерет

Я просто не успел сообразить, что происходит, а когда пошла рубка думать на эту тему и тем более пугаться уже было попросту некуда. Скрутило меня потом. После боя. Когда появилась возможность рассмотреть, что именно мы сделали с бандитами, и подумать о том, что они могли сделать с нами. Но Бернард прав. Речь всё-таки придётся толкнуть. И сочинить при этом что-нибудь поумнее, чем «идём сражаться за всё хорошее, против всей фигни». Как-никак не в мире инфантильных розовых единорогов, блюющих радугой, живём.

Я повернулся к своим бойцам. Молча прошёлся вдоль строя, заглядывая каждому из бойцов в глаза.

У большинства там были непонимание. Страх. И ожидание. И лишь у нескольких, которые путешествовали с нами от самого Деммерворта. Хреново. С таким настроем мы много не навоюем. Чтож… Будем исправлять ситуацию."

"— Парни, — я вышел чуть вперёд, чтобы меня могли видеть все, и повернулся к строю, окинул всех испытующим взглядом и продолжил, — Для многих из вас это будет первый бой. Сразу могу сказать — из него вернутся не все. Не все — живыми. И далеко не все целыми и невредимыми. Так что если у кого-то из вас вдруг возникло желание сложить оружие — сделайте это сейчас.

Верните своё жалование обратно в казну отряда, сдайте клинки и броню в арсенал, и можете быть свободны. Ну как, желающие есть?

Никто не пошевелился. Все внимательно смотрели на меня и ждали, что я скажу.

— Что ж, отлично. Для всех оставшихся могу повторить — у меня только одно правило. Сражаются все. Если кто-то сдрейфит. Решит сбежать. Решит бросить своих боевых товарищей, то его ждёт смерть. Такого человека я лично выловлю, повешу, а тело оставлю на обгладывание трупоедом. Потому, как бы ни было страшно — не облажайтесь.

По строю прокатился недовольный гомон. Похоже, я начал не совсем с того, что следует. Ладно, будем исправляться. Похоже, придётся и про мораль накинуть.

— Да, — я повысил голос, — Нас ждёт жестокая сеча. Но без неё нам не добыть славы. А без славы не видать нам ни монеты, ни эля, ни любви женщин! — гомон зазвучал чуть одобрительнее. Я двигался в верном направлении, — Так идём же и прольём кровь тех говнюков, которые возомнили себя хозяевами этой земли. Тех, кто думает, будто он в праве распоряжаться жизнью и смертью.

Тех, кто скармливает баб и детей кошмарным тварям, приходящим в ночи. Прольём их кровь и возьмём богатую добычу. Вы со мной, парни?

Ответом мне был дружный рёв. Поднятые вверх мечи и копья. Я повернулся к Бернарду. Он одобрительно кивнул и снял с пояса боевой рог. Спустя несколько мгновений над лагерем раскатился тяжелый, заунывный вой. Мы шли в бой.

Глава 22 «Принуждение к миру»

Солнце успело миновать зенит, когда наше небольшое войско вышло к тому месту, где ещё сегодня ночью Бернард схватился с конными бандитами.