Баннерет

Думается мне, даже с десятком бойцов мы легко перебьём остаток выводка, а дальше можно будет заглянуть в гости к хозяину. Поздороваться.

— Марта, Вейла, — внезапно крикнул Вернон. На пороге его шатра тут же показались две маркитантки.

— Этого забирайте. Положите его там, подальше от остальных, а нам давайте следующего. Того, с ногой."

"Маркитантки подошли к столу, на удивление ловко сняли с него носилки и потащили бойца в свободный угол. Делали они это настолько легко и непринуждённо, что у меня невольно закралась мысль о том, что в первую линию надо было ставить их.

А нескольких бойцов из неё, наоборот отправить стирать и кашеварить. Твою мать, да и мне, чтоб поднять такую тушу пришлось бы основательно напрячься, чтоб не обделать штаны от натуги. А они…

Аккуратно положив солдата на землю, они подошли к другому раненному, подхватили его носилки, так же непринуждённо положили их на стол, и сверкнув мне своими обворожительными улыбками вновь скрылись за пологом шатра. В повисшей тишине, нарушаемой лишь тихими стонами раненного, послышалось недовольно-возмущённое фырканье Айлин.

— Ох ёп твою мать, — выругался Вернон аккуратно снимая жгут и разматывая бинты.

Рана и впрямь выглядела ужасно. Похоже на бойца свалилась лошадь, сломав ему ногу. Да так, что берцовая кость разорвала мягкие ткани, осколками прорезала кожу и теперь торчала наружу. В воздухе тут же повисла сладковато-приторная вонь крови и пораженного сепсисом мяса.

— Мда… — Вернон нервно прошёлся взад-вперёд, — Остановился возле стола с бойцом, рукой в окровавленной кожаной перчатке нервно почесал себе затылок и затем виновато пожал плечами, бросив, — Это я вылечить, увы, не смогу.

В шатре повисла тяжелая тишина.

Лекарь ещё раз нервно прошёлся туда-сюда, остановился возле раненного, наклонился к нему и громко сказал.

— У тебя есть два варианта. Болезненная ампутация и быть калекой до конца жизни. Или быстрая смерть. Выбирай.

Боец не пошевелился. Но его тело тут же пробила мелкая дрожь. На лбу выступили бисеринки пота. Похоже, его уже колотила лихорадка.

— Выбирай, — настойчивее повторил лекарь, наклоняясь к самому лицу бойца. Тот болезненно дёрнулся. Сжал кулаки. И одними губами прошептал: «Добей».

Лекарь равнодушно пожал плечами.

Взял со стола «большой» нож и одним ловким, многократно отточенным движением всадил ему лезвие под основание черепа. Раненный дёрнулся, шумно выдохнул и затих. Глаза его закатились.

— Недурно было бы с остальными посоветоваться, прежде чем принимать такие решения, — покачал головой я, — Или хотя-бы со мной, как с командиром отряда.

— В таких вопросах не имеет значения ни мнение коллектива, ни мнение командира, — пожал плечами Вернон, — Важна только воля пациента. Ему с увечьем потом мучатся, а не вам.