Баран и жемчуг

День прошёл долго и скучно, и старший Дофо таскался за Морисом с бараньим упорством, осторожно выспрашивая, окончательно ли решение леди Маргарет расторгнуть помолвку, и чем не угодил опекун. Морис отвечал уклончиво, и это главу семейства Дофо совсем не устраивало. К вечеру он начал заметно раздражаться, и за ужином был крайне угрюм.

Зато Морис поел от души, пожелал всем доброй ночи и отбыл в комнату, пожаловавшись на усталость.

Разумеется, спать он не собирался, и первым делом наточил кинжал и нож и прицепил ножны к поясу, проверив, легко ли выходит клинок. С саблей было бы надёжней, но для сегодняшнего дела сабля не годилась. Морису очень не хотелось оставлять своё оружие в этом доме, но по-другому не получалось.

Он выглянул в окно, проверяя – достаточно ли стемнело, и совсем не удивился, услышав робкий стук в дверь.

– Входите, – скомандовал Морис, поправляя поясной ремень.

В комнату вплыла Анабель – сама скромность, между прочим. Глаза опущены, в руках – поднос с кувшинчиком и бокалом.

– Принесла вам подогретого вина, сэр, – сказала она невинным голосом и прошла к столу, чтобы поставить поднос.

– Очень любезно с вашей стороны, – похвалил её Морис.

– Вы ещё не легли в постель…

– Вы не только любезны, но ещё и наблюдательны, – Морис потёр подбородок, раздумывая, и убрал саблю под кровать.

Девица не поняла иронии или сделала вид, что не поняла, и предложила:

– Налить вам вина?

– Нет, не хочу, – ответил Морис и перевязал волосы шнурком, чтобы не мешались.

– Оно вкусное, – сказала Анабель, помедлив. – Хотя бы попробуйте.

– Попробуйте сами, леди, а я не хочу.

– Не хотите вина, может, захотите чего-то другого?

Морис повернулся к девице и посмотрел на неё в упор. Черноглазая, как чертовка. И такая же бесстыжая. И думает, что самая хитрая.

– Возможно, что и захочу, – сказал он, уперев кулаки в бока. – Смотря что вы предложите.

– А если я предложу себя? – чёрные глаза вспыхнули, как угли.

– Очень заманчиво, – заверил её Морис. – Вы не только любезны и наблюдательны, но ещё и щедры. Предложили самое драгоценное.

Она улыбнулась, чуть пожав плечами, всем своим видом говоря: ну да, я такая, бери же меня поскорей.

– Но позвольте спросить, за какие заслуги мне такое счастье? – продолжал Морис. – Я вам так понравился красотой и статью?..

– И это тоже, – скромно заметила она.

– Или вы надеетесь, что я где-то там, – он ткнул пальцем за окошко, – возле столицы – богатый и знатный?

Улыбаться Анабель сразу перестала и посмотрела на него с упрёком – вот ещё немного и заплачет от несправедливых обвинений. Морис на печальный взгляд не купился.

– Или защищаете семейные инвестиции? – осведомился он.