Баран и жемчуг

– Ещё раз прошу простить, что всё так получилось, – Морис посчитал нужным снова извиниться. – Я, правда, не хотел вас обижать. Но это было нужно, чтобы защитить вас.

– Защитили вы меня хорошо, – признала она, – но и хорошо потоптались по моей гордости.

– Тут я не виноват, миледи.

– Не виноват?! – она гневно вскинулась. – Может, я ещё и сама виновата, что вы лезли ко мне с поцелуями и… и не только с поцелуями?

– Я уже извинился, – сквозь зубы процедил Морис. – Давайте не будем ссориться…

– А я и не ссорюсь! Это вы не можете набраться смелости и сказать правду!

– Какую правду? – он начал раздражаться, но старался держать себя в руках.

– Что не я виновата в том, что ты – именно ты! – соблазнял меня, – выпалила она и ткнула его пальцем в грудь.

Наверное, чтобы не осталось сомнений, кто тут главный соблазнитель."

"Это оказалось последней каплей, и Морис сам не заметил, как перехватил её руку, и опомнился только, когда прижал гордячку-леди к двери, придавив всем телом.

Леди сразу замолчала и затихла, как мышка, а Морис не смог удержаться – коснулся её щеки, провёл пальцами по нежной коже, так щедро позолоченной солнцем, зарылся рукой в распущенные пряди, казавшиеся почти белыми.

– Ни вы, ни я не виноваты, леди, – произнёс он хрипло, потому что голос мгновенно подвёл, стоило лишь вспомнить, какая она была горячая и податливая под его рукой там, на лугу Фиалковой низины. – Ни вы, ни я, – повторил он, – виновата ваша красота. Встретиться с вами – это как встретиться без оружия с сарацином, у которого в руке сабля. Сразу лишишься головы. Вот и я лишился, только увидев вас. И хожу теперь такой… безголовый…

– Да что вы? – прошептала она в ответ, глядя на него своими глазами-фиалками, и будто звала этим взглядом, манила. – Поэтому вы отказались на мне жениться? Из-за моей страшной красоты?

– Нет, есть другие причины. И если бы не они, леди, я бы не желал себе другой жены, – Морис произнёс это быстрее, чем подумал – а надо ли было такое произносить.

Фиалковые глаза вспыхнули, загорелись, и леди Маргарет выпалила:

– Тогда какие могут быть причины? Я красивая, но тебе не нравлюсь?

То, как она легко перешла на «ты», напрочь сносило голову. Хотя Морис и пытался бороться с этим очарованием, которое захлёстывало, порабощало, уносило, как ветер, в какие-то неведомые края, где были только он, прекрасная леди Маргарет и поле фиалок…

– Если бы у меня не было к тебе никаких чувств, – он тоже перешёл на шёпот, – я бы уже взял тебя раз двадцать за эту ночь. Я же не святой. И не железный. Но я приехал тебя защищать…

– Защищать… – повторила она, как во сне и перевела взгляд на его губы.

– И буду защищать, даже если ты против, – Морису пришлось на мгновение прикрыть глаза, чтобы противостоять искушению.