Баран и жемчуг

Даже я посмотрела на него с удивлением, что уж говорить о простых людях. Сделает зло королю – такие слова прозвучали здесь, как колдовское заклинание… Это было даже пострашнее молний с небес. Как можно умышлять против короля?!.

Даниэль Дофо первым пришёл в себя.

– Как громко сказано! – заявил он, но уже не так уверенно. – Только по какому это праву вы взялись говорить от имени короля, сэр? Может, его величество назначил вас новым судьёй Сегюра? Что-то я не слышал о таком назначении.

– Нет, я не судья, – ответил Морис, отпустил меня и зачем-то сунул руку себе за пазуху.

Я увидела, что он достаёт из-под рубашки шнурок, на котором висел кожаный мешочек, а из мешочка – золотое кольцо с рубиновым кабошоном.

– Вот это, – сказал рыцарь, поднимая кольцо повыше, чтобы все видели, – кольцо моего отца. А я – старший сын короля. И правом, данным мне отцом, я беру под королевское покровительство леди Маргарет Сегюр и её потомков с этого дня и навсегда.

Если бы сейчас с неба попадали камни, мы удивились бы меньше. Боюсь, в тот момент мы все – жители Сегюра – были похожи на бестолковых овечек, способных лишь таращить глаза.

– Хотите повторить свои обвинения ещё раз? – спросил Морис у Анабель.

Та отрицательно замотала головой, а господин Даниэль угрюмо промолчал.

– Ты обвинял меня во лжи и оскорбил леди Маргарет, – теперь Морис обернулся к моему бывшему жениху, и Эдвард сразу попятился. – Если готов подтвердить обвинение, я вызываю тебя на поединок. До смерти.

Рыцарь выжидающе молчал, а Эдвард потупился и точно так же, как Анабель, замотал головой.

– Если отказываешься от обвинений, – продолжал Морис, подходя к нему и на ходу надевая кольцо себе на палец, – значит, признаёшь, что солгал, и должен попросить у леди прощения.

От Эдварда шарахнулись, как от зачумлённого. Судя по всему, он и сам рад был бы сбежать куда подальше, но сэр Морис уже стоял рядом, и было понятно, что сбежать не удастся. Кинжал поник в руке моего бывшего жениха, а сам он стал белым, как мел.

– Проси прощения, – подсказал сэр Морис.

– Прошу… прошу прощения, – выдавил Эдвард, по-прежнему глядя в землю, – простите, леди Гутун…

– Говорю ещё раз для всех, – ровно произнёс Морис, отправляя саблю в ножны, – что обращаться к леди следует только по имени – Маргарет. Леди Маргарет. Это ясно?

Все дружно промолчали, в том числе и Эдвард.

Рыцарь ударил его в скулу быстрым, почти неуловимым движением – я успела лишь заметить, как дёрнулась голова моего бывшего жениха, а сам он упал на колени, уронив оружие, и заблажил, захлёбываясь слезами:

– Простите, леди Маргарет!.. Покорнейше прошу простить!.. Простите!..

Впрочем, было непонятно, кого он просит о прощении – обращался, вроде бы, ко мне, но почему-то кинулся обнимать колени Морису.