Белый шиповник

Ты узнаешь мою ужасную тайну, но посмотришь ли ты потом в мою сторону? Я безумно рискую совершенно пасть в твоих глазах, хотя то, что ты прочитаешь, полностью оправдывает мое поспешное бегство и отчаянный поиск средств, словом, все, что выглядит таким отвратительным. Единственное – надобно подыскать спокойное место без посторонних глаз, где бы ты могла без помех все прочитать. Прости, но доверить почте или посыльному семейную тайну я не могу…""

""Родная! Грядет Рождество. Я представляю тебя в кругу семьи, эдакой матроной, послушной матерью, почтительной дочерью, добродетельной супругой! Но, Бог мой, я знавал и другую Надю!

Безумно ныряющую в океан страсти, не знающего ни ложного стыда, ни смущения, дарующую мне сокровенные тайны своего божественного тела! Вспоминаешь ли ты, любимая, эти мгновения? Помнит ли твоя плоть, как соприкасалась с моей, как сливалась в единое целое, когда и дыхание, и стоны, и восторг были неразделимы? Боже, верни нам все это!!! Наденька, ангел мой, жить не могу без тебя!"

"…Намедни в мой квартире появилось новое чудо техники – телефон. Посылаю тебе его номер, может, я буду иметь счастье услышать твой голос в трубке. Это было бы чудесным новогодним подарком!""

Резкий звонок телефонного аппарата заставил Евгения просто подпрыгнуть от неожиданности.

Он еще не привык к этому новому звуку и всякий раз вздрагивал, когда слышал его пронзительное треньканье, чем-то отдаленно напоминающее голос Татьяны Аркадьевны. Он взял трубку. После некоторого шуршанья где-то вдалеке он вдруг услышал Надю, вернее догадался, что это была она, настолько искажался звуковой сигнал.

– Евгений, – торопливо произнесла Надя, – маман уехала на похороны папиной сестры в Москву и будет там еще долго. Надобно хлопотать о наследстве, продавать дом. Поэтому квартира родителей на Троицкой улице пуста, прислуга отпущена на время. Там нам никто не помешает прочитать дневник.

Верховский замер. Он не мог поверить, что. она позвонила сама и сама призвала его на свидание. Недаром он мучился все это время с пером в руках! Сколько было исписано страниц, а сколько еще пошло в корзину для мусора!

– Евгений! Евгений! Ты слышишь меня? – тревожно вопрошала трубка.

Через полчаса лихач на бешеной скорости мчал Верховского по указанному адресу. Евгению казалось, что Троицкая – это край света и едут они вечность, хотя долетели до этой респектабельной столичной улицы минут за пятнадцать. Как приказала Надя, он вошел с черного хода. Дверь в квартиру предусмотрительно оказалась открытой. Квартира утопала во мраке, и только ""гостиная и коридоры были освещены.

Надя встретила его с лампой в руке. В ее неровном свете она казалось бледной, хотя, может быть, и впрямь была бледна от волнения.