Белый шиповник

И весь этот год, последовавший за исчезновением жены и странным самоубийством ее любовника, Роев провел в бесполезных поисках и мучительных надеждах. И вот она нашлась, верней, то, что было прежде Надюшей. Теперь нечего ждать. Надо набраться сил и пережить потерю.

А потом? Потом снова искать, но теперь не Надю, а убийцу.

Сердюков уже совершенно оправился от недомогания и приступил к своим обязанностям."

"Дело об убийстве Роевой он продолжил с присущим ему рвением и скрупулезной дотошностью. Полицейский врач исследовал тело и обнаружил пулевые ранения, следы переломов и других травм. Факт насильственной смерти был налицо. Но что могла делать Надежда Васильевна одна, на пустынной дороге, в лесу? Перебрали по мельчайшим частицам полуистлевшие вещи покойной, и в маленькой сумочке обнаружилась бумажка с расплывшимся от влаги текстом.

Сердюков долго бился над этой бумажкой и понял несколько слов. Может, именно этим письмом Роеву заманили на дорогу? Но кто? Верховский? А ведь он тоже отсутствовал в столице, мог и убить. Но зачем, если безумно любил?

От ревности? Обреченности?

Константин Митрофанович снова вернулся в дом к Роевым и опять приступил к допросу прислуги.

– Не помните ли вы, – спросил он у горничной, вышагивая длинными ногами по комнате, подобно гигантскому циркулю, – не получала ли хозяйка накануне своего исчезновения письма или записки?

Горничная Тося испуганно таращилась на полицейского, а потом с усилием произнесла:

– Получали-с.

– Что за письмо?

– Обыкновенное! – Она повела плечами и задумалась. – Только нет, не обыкновенное! Вспомнила! Там на конверте подписи не было!

– А как же ты узнала, что письмо надо передать именно Надежде Васильевне? – Следователь изогнулся над горничной, которая вжалась в стул.

– Так сказали! – пролепетала она.

– Кто сказал? – напирал полицейский.

– Посыльный, что принес письмо!

– А может, ты и посыльного знаешь? – В глазах и голосе Сердюкова вспыхнула надежда.

– Как не знать! Сын нашего дворника! – последовал ответ.

– Господи Боже Ты мой! Так отчего же ты ничего не сказала об этом еще в прошлом году! – взревел следователь и снова начал мерить комнату шагами.

– Как я могла сказать, ведь я не знала, что барыня умерла! А ежели бы она вернулась? Задала бы мне трепку! Я все ее тайны хранила, она строгая была! – Тося стала слегка всхлипывать.

– О каких тайнах ты говоришь? – насторожился Сердюков.

– О господине, который навещал ее. Один раз сюда приходил, я его разглядела, очень красивый такой господин! А опосля в квартире маменьки, Катерины Андреевны, они встречались.

Это тут же на Троицкой, недалеко. Я точно знаю, дворник ихний видел. Но я никому ничего про барыню не говорила, не моего ума дело.