Белый шиповник

Они встречались в квартире Ковалевских на Троицкой, в дорогих меблированных комнатах и даже в нашем доме, тогда, когда меня вроде как бы не было дома Я подглядывала за ними, да, да, Роев, это ужасно, пошло, гадко, но я должна была понять, что он нашел в ней! И я почти поняла! Какая страсть, какая чувственность, как она отдавалась! Несколько раз я даже настолько забывалась, что входила вместе с ними в экстаз!

– Замолчите! Это ужасно! Это невыносимо! – стонал Владимир Иванович!

– Я понимаю, Роев, вам, вероятно, не досталось и жалкой капли этого водопада! Но ведь только Евгений мог так разбудить в женщине чувственность и страсть! Не каждому это дано!

Я должна признать, Надежда Васильевна была прекрасна! Ее нагота упоительна! Евгений терял рассудок от страсти. И я тому свидетель! Потом они тихо расставались, а я оставалась один на один с бесами ревности и отчаяния. Что делать?

Мне ее не перебороть. Но ведь мы теперь женаты! Как поступит Евгений? Ведь и официальный развод невозможен, если брак был тайный? Как бы поступила я сама? От мысли, которая пришла мне в голову, я похолодела.

– Ваши отношения по-прежнему внешне оставались неизменными? – Сердюков встал и прошелся по комнате.

– Да. Внешне все оставалось по-прежнему.

Я пыталась сохранить нашу близость, хотя теперь Евгений почти не заходил в мою спальню, придумывая всякие отговорки. Я постоянно думала о сопернице, продолжала следить и совершенно непроизвольно однажды купила такую же шляпку, потом вторую, потом еще. Мне захотелось быть ею, пусть так, в мелочах! Я заметила, что Евгений даже вздрогнул однажды, но не сказал ни слова. Я решила ему намекнуть, что ЗНАЮ, полагая, что это вынудит его к откровенности. И что дальше, спросите вы? Я не успела додумать, так как он принял решение, от которого я пришла в ужас. Он решил избавиться от меня, так как я избавлялась от своих соперниц. Что ж, я сама научила его! Как я узнала?

Очень просто! Он стал вдруг мил и нежен, снова баловал своими любовными утехами, точно так, как с Лидией. Я стала осторожна. Следила за едой, никуда не выходила, жила в доме, как в осажденной крепости. Он целовал меня, а в глазах его стояла смерть! Я прижимала к себе его руки, зная, что это руки моего убийцы! Я должна была бежать, прятаться, но я не могла. Все мое существо было парализовано надвигающейся развязкой. Я знаю, в подобных переживаниях есть что-то ненормальное. Но ужас вперемешку со страстью, страх и любовь одновременно….

Никогда, никогда прежде я не испытывала в постели ничего подобного, как в те дни!

Татьяна Аркадьевна замолчала. Она снова проживала каждый день и каждую ночь прошлого. Роев смотрел на нее с изумлением и страхом.

Она внушала ему теперь очень противоречивые чувства. Отвращение, брезгливость и, что непонятно, безотчетный восторг.