Близняшки для потерянного папы (СИ)

— Твоей сестры с самого утра не видно, — напрягаю память и понимаю, что права. После вчерашней ночной ссоры Тоня не появлялась.

— Она ушла, — отвечает спокойно. Лишь лед снова появляется в глубине глаз.

— В магазин? — произношу первое, что приходит в голову. — У нас закончились продукты? Так их можно же было заказать.

— Нет, — говорит строго. — Она ушла, — повторяет. Смотрит на меня. — Совсем, — добавляет в конце, чем добивает.

— Из-за нас с девочками, да? — У меня опускаются плечи. Я не хотела причинять кому бы то ни было дискомфорт.

— Ты с малышками ни причем. — Антон ставит свою кружку на стол, берет меня за руку, начинает вырисовывать на тыльной стороне ладони замысловатые узоры. — Просто Тоне пришла пора повзрослеть и понять, какова жизнь на самом деле, — говорит задумчиво.

Чехов погружен в свои мысли. В последнее время такое бывает довольно-таки часто, ведь на его плечи за короткий срок свалилось много всего.

Мне тоже достается пополной. Взять хотя бы появление Маруси или Захарова, или взрыв…

Сижу не двигаясь, лишний раз стараюсь не шевелиться. Антону нужно побыть наедине со своими мыслями, и если он захотел, чтобы я была рядом, то пусть так и будет.

— Пойми, я люблю свою сестру, — переводит взгляд с переплетения наших рук на мое лицо. Смотрит в глаза. — Из нее получится хорошая женщина, надежный партнер и отличная мать. Но для этого она должна понять, насколько непросто все в жизни дается, — вздыхает. Вторю ему. — Наших девочек тоже ждут испытания, но с ними рядом всегда будем ты и я. Мы сможем их направить, помочь разобраться в ситуации, выявить основные акценты, на которые стоит сделать упор.

Он говорит так спокойно и уверенно, что я невольно представляю Марусю и Сонечку взрослеющими, идущими в школу, оканчивающими ее ступень за ступенью. Нас рядом. Вместе. Всегда.

— У нее этого не было, — произносит печально. — Поэтому становление Тони как личности затянулось. И теперь будет более жестким, чем могло бы быть, прояви родители к дочери хоть десятую долю того интереса, который проявляли к своей работе.

— Никто не застрахован от этого, — поджимаю губы. — Не думаю, что ее родители хотели подобной участи для своего ребенка. Они, скорее всего, не задумывались, насколько важная роль им отведена. Вот и все.

— Возможно, — соглашается со мной.

Я удивляюсь. Чехов всегда и на все имеет свою точку зрения, переубедить его в чем-то практически нереально. А тут…

Вот это да!

— Со стороны всегда легко рассуждать. Когда находишься внутри ситуации, ее переживаешь, то очень часто не понимаешь, куда в конечном итоге тебя занесет, — озвучиваю вслух мысли. — Нам бы самим для дочек стать хорошими родителями. Не упустить момент. Воспитать их достойно.