Богатый. Свободный. (не) Мой

Кроме "" серной кислотой"".

– Нужно провести опознание. Ждем Вас, – доносятся до меня последние слова.

Хочу спросить, но абонент уже отключился.

Что я не смог разобрать? ""Облили"", ""пытались облить""? Что?!!!

Потом мозг кусает еще более страшное слово ""опознание"". Это ведь... Трупа?

Прикрываю глаза, пробую успокоиться.

Надо перезвонить и спросить. Облили или пытались облить? И кто пострадал...

Но звонивший не отвечает на звонок.

Надо ехать.

Передаю телефон Полине.

– Такси вызывай. Ты поняла, что случилось?

– Нет. Только, что кого-то облили серной кислотой и есть пострадавшие.

Как это могло произойти?

– Поля, не стой! Вызывай такси, – стараюсь не орать.

Она ни в чем не виновата.

Отшвыриваю перчатки.

– Я – одеваться.

Перепрыгиваю через канаты и мчусь в раздевалку. Так быстро в жизни не одевался.

Следом вваливается Антонов. Тоже на взводе.

– Ты куда собрался? А бой? Ты совсем, что ли? С этими людьми шутить нельзя!

Перегораживает мне проход, отнимает время.

– Уйди с дороги, – знаю, что в такие моменты похож на психопата, но не до самоконтроля мне, – У меня мать кислотой облили. Какой, на хер, бой?!

Антонов понимает, что встать сейчас у меня на пути способен только самоубийца. Он же очень дорожит своей шкурой.

Пропускает меня.

Вот и молодец.

Мчусь в зал. Вижу Полю. Умничка, моя девочка. Оделась.

– Приехало уже, – сообщает мне нужную информацию

Хватаю ее за руку и мы бежим на улицу, запрыгиваем в такси. Договариваюсь с водителем, который творит чудеса, довозя нас до дома.

Только все равно кажется, что слишком медленно. Без остановки набираю тому, кто звонил. Не берет. Неужели так трудно ответить?!

Возле дома полиция, скорая, еще какие-то машины. И люди. Много людей. Двигаюсь в самую гущу.

И замираю.

На асфальте в грязи вижу очертания тела, накрытого черным мешком. Для трупов.

Кто?

Ко мне направляется полицейский

– Тут нельзя находиться.

– Я – Матвей Белов. Мне звонили.

Хватаю его за руку:

– Кто там? – киваю на черный плотный полиэтилен.

Похоже, меня и правда ждали. Он не пытается меня выпроводить, но глаза отводит.

– Мужчина. Предположительно, Ваш отец. Женщину в больницу увезли.

– Что с ней? – на этом вопросе даже мир перестает существовать.

– Шок у нее и что-то по-женски. Он, – тоже кивает в сторону лежащего тела, – На себя попал. На нее ничего не пролилось.

Снова закрываю глаза. Чтобы скрыть слепящую радость. Так этому уроду и надо. Даже, если это мой собственный отец.

Олеся

Включила старую французскую комедию с Луи де Фюнесом. Наслаждаюсь. Давно не смотрела. Смешно.

Но моему счастью мешает одна проблема. Хочу соленых огурцов. Ставлю фильм на паузу, иду к холодильнику. Открываю его, надеясь на чудо. Огурцов нет. Есть свежий помидор. Режу его, солю, возвращаюсь к телевизору. На экране мелькают кадры, жую помидор.