#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 21

— Данила Степанович, — голос на том конце звучит напряжённо, даже слишком для солидного аристократа. Это Себастьян Годунов. Конечно, кто же ещё. — Я хочу обсудить выкуп меча. Когда могу заехать?

— Заезжайте, как сможете, Себастьян Федотович, — отвечаю я с учтивостью, которой Годуновы, по правде говоря, недостойны.

Однако мои мысли далеки от внешней любезности. Спешка Годунова более чем понятна: он наверняка уже заметил, что меч выставлен на продажу, и теперь трясётся от страха, что реликвия уйдёт к кому-то более расторопному. Или, что ещё хуже для него, к его конкурентам.

Долго ждать не приходится. Себастьян входит в кабинет уже через полчаса. Лицо его напряжённое, словно он только что проглотил лимон, но старательно пытается изображать спокойствие.

— Данила Степанович, сколько вы хотите за меч? — без предисловий спрашивая он, занимая стул напротив. Хотя я не приглашал его садиться.

— Много брать не буду, Себастьян Федотович, — отвечаю с дежурной улыбкой. — Прошу всего три миллиона.

Себастьян вскидывает брови. Кажется, его самоконтроль сейчас треснет, как старый лак на паркете.

— Три⁈ Это слишком много!

Я пожимаю плечами, демонстрируя безразличие.

— Возможно, для вас это и, правда, много. Увы, уже есть другие покупатели, готовые заплатить такую «великую» сумму.

Он вскипает, но пытается подавить раздражение, воззвав к высоким материям."

"— Данила Степанович! Так не принято — продавать трофей проигравшей стороны кому-то ещё! Сначала выкуп должен быть предложен проигравшему.

— Но я ещё никому его и не продал, — парирую с каменным спокойствием. — Вот у вас как раз есть возможность выкупить его. Всё по правилам: проигравший получил право на первоочередную покупку.

Себастьян тяжело вздыхает, всем своим видом показывая, как сильно он негодует из-за «несправедливой цены».

— Давайте снизим хотя бы до двух миллионов, — предлагает он, словно делая уступку.

Я качаю головой.

— Нет, не могу. Но ради уважения к боярскому титулу, которым наделен ваш род, я готов снизить цену до двух миллионов девятисот тысяч. И это мое последнее слово.

— Всего сто тысяч сбрасываете? — раздражённо уточняет он, подняв на меня тяжёлый взгляд.

— Учтите, Себастьян Федотович, я не иду вам навстречу не по своей прихоти.

Годунов молчит, хмуро уставившись в стол, будто пытается найти там спасительное решение. Наконец, сдавленно произносит:

— Хорошо. Переведу деньги вечером.

— Прекрасно, — киваю я с вежливой улыбкой, доставая чистый лист бумаги. — Тогда напишите расписку, и меч ваш.

Себастьян хмурится, его лицо слегка багровеет от возмущения:

— Вы не верите слову боярина?

Я спокойно складываю руки на столе.