Больше, чем ничего
Книги — зло. Я пришла к такому выводу, когда некий, никому неизвестный шутник, решил написать и выложить на популярной литературной площадке романтическую историю, главными героями в которой являются я и самый отбитый ублюдок нашего университета.
И, единственное, что я ощущала, это мощное чувство распирания и наполненности. Оно будоражило. Сводило с ума и расплывалось по телу сладкой остротой.
Этьен сделал ещё движение, уже теперь входя немного глубже. Двигаясь медленно. Останавливаясь. Обнимая меня одной рукой, а второй опираясь о кровать. Будучи прижатой к его груди, я чувствовала то, как ненормально, бешено билось сердце Дар-Мортера, словно ещё немного и оно вовсе вырвется из груди. Я вообще не знала, что биение у человека может быть таким.
— Больно? — спросил он, вновь останавливаясь. И от голоса Этьена по коже рассыпались горячие мурашки.
— Нет, — я еле заметно качнула головой. Хоть и вообще не понимала, получилось ли у меня хоть что-то произнести. Меня тело не слушалось. Голос в том числе. Но больно все же было. Достаточно сильно, чтобы я сжалась всем телом, но все же эту боль целиком и полностью перекрывали другие ощущения. Горячие. Хуже целой бури из огня и пламени.
Наклоняясь, Этьен своими губами прикоснулся к моим дрожащим.
— Врешь. Да? — спросил он, опускаясь поцелуями к шее.
— Да. Мне больно, — созналась на выдохе.
— Потерпи немного, — целуя шею, Этьен сделал ещё одно движение внутрь меня, затем сразу следующее. Медленные. Осторожные. Каждый раз ненадолго замирая. Заставляя почувствовать каждый его миллиметр и от этого сойти с ума. Тут же сгореть и задохнуться, после чего очутиться где-то выше облаков, где меня раз за разом пронзало разрядами тока.
Ещё одно движение. Особенно глубокое и я ощутила то, что наши тела соприкоснулись. Этьен вошел полностью. А мне казалось, что это невозможно. Что он просто порвет меня собой. Да и до сих пор было такое чувство.
Казалось, что я после такого никогда не опомнюсь. Что точно сойду с ума, особенно, когда Дар-Мортер, немного выходя, вновь толкнулся в меня, уже теперь начиная двигаться и это… это было невозможно описать. Что-то безумное.

















