Больше, чем ничего

… - мама сорвалась с места и уже в следующее мгновение я оказалась в ее объятиях. Крепких, но в тот же момент бережных и осторожных. Только она могла так обнимать. — Я так рада… Милая, почему ты не сказала, что приедешь? Долго тут ждала? И…. что с твоими волосами? Ты подстриглась?

Мама прикоснулась к коротким, вьющимся прядям и я ощутила, как ее ладони дрожали.

— Тебе идет, — на ее губах появилась улыбка. Искренняя и настолько теплая, что у меня самой сердце заныло. Я тут же обняла ее в ответ.

— Я так скучала по тебе, — прошептала, чувствуя привычный и настолько родной запах выпечки исходящий от мамы.

— Я тоже, милая, — она ещё крепче обняла, а, отстраняясь, хотела ещё что-то сказать, но бросив взгляд мне за спину, так и осталась туда смотреть. — А это кто?

Обернувшись, я увидела Дар-Мортера. Он как раз поставил чемодан рядом со мной.

— Это Этьен, — я представила его. Решив сказать, что он мой друг, продолжила: — Он мой.…

— Я парень Вивьен, — Дар-Мортер меня перебил. Ещё и за руку взял. — Рад с вами познакомиться. Надеюсь, вы не против того, что я приехал вместе с ней."

"Я, одеревенев, перевела на него взгляд. Какого чёрта он делал? Или это моя ошибка? Нужно было уточнить, что перед моей мамой не нужно притворяться парой? Но ведь я сказала, что это следует делать только перед некоторыми неприятными для меня личностями.

— А? — мама широко раскрыла глаза. Смотря на Этьена, растерялась. — Парень Вивьен? То есть.… Я тоже рада познакомиться.

Мама все так же выглядела растерянной. Взволнованной, но в первую очередь пригласила нас войти в дом. Когда же мы вошли в прихожую нашей квартиры, я ненадолго остановилась. Тут вообще ничего не изменилось и ностальгия мгновенно нахлынула. И хорошие и плохие воспоминания. Последние были связаны с папой.

— Вы давно встречаетесь? — мама, расстегивая змейку на куртке, осторожно задала этот вопрос.

— Недавно, — Этьен поставил мой чемодан около стены. — Но у нас все серьезно.

Мне хотелось посмотреть на Дар-Мортера гневным взглядом. Возможно, даже им испепелить. Но, сдержав себя, я подумала о другом.

Я чувствовала то, как мама волновалась и так сильно вновь хотелось обнять ее. Наверное, даже мне не понять, насколько ей было тяжело со мной и Кларис. Но со стороны я видела многое. Большая часть жизни мамы это борьба за выживание. Во многом, её противником был отец. И она раз за разом ему проигрывала. Он старался не бить ее по лицу, но синяки на теле мамы, например, на руках, я видела часто.

Конечно, отец бил не только мать, но и нас с сестрой. В основном, меня, ведь Кларис всегда умело пряталась. Но ведь разве возможно в такой небольшой квартире спрятаться так, чтобы человека вообще не нашли? Даже пусть это был и ребёнок. И отец мог это сделать.