Больше, чем ничего

Но, поскольку ты спрашиваешь про Астора и про мою спальню, предположу, что это ревность. Или издевка. Понимаешь, я не хочу во все это углубляться. Мне все равно.

Я поправила пижамные штаны. Уже теперь мне казалось, что Этьен их растянул.

— Наверное, сейчас не лучшее время для разговора, — тихо произнесла. — Я чувствую, что у тебя настроение паршивое и, знаешь, я на тебя тоже зла. Ты мои вещи назвал тряпьем. И хватать меня начал. Я не позволяю тебе так обращаться со мной, — опять попытавшись подтянуть штаны, я выдохнула, после чего произнесла: — Давай завтра утром поговорим, когда будем более спокойными. Во всяком случае, я на это надеюсь. А то, знаешь, мне сейчас на тебя кричать хочется.

Толкнув дверь, рядом с которой мы стояли, я щелкнула включателем и, когда загорелся свет, я сказала:

— Это ванная комната.

Она была крошечной. Даже одному человеку толком не развернуться. Поэтому, когда сюда вошел Этьен, я вообще оказалась чуть ли не прижатой к душевой кабинке.

— Давай, я тебе полотенце дам, — протиснувшись к шкафчику, я открыла дверцу. Попыталась это сделать побыстрее, чтобы поскорее уйти. Но, уже прикоснувшись пальцами к махровой ткани, остановилась. — Подожди. Так ты ведь знаешь, где ванная. Ты ходил руки мыть. Тогда почему?..

Услышав какой-то щелчок, я обернулась. Поняла, что Дар-Мортер закрыл дверь и, вынув ключ с замка, забрал его себе.

— И что это значит? Открой, — произнесла на выдохе. — Или ты хочешь, чтобы мы поругались?

— Мы поговорим сейчас и ты объяснишь мне, что означает твое «все равно», — Этьен положил ключ в карман штанов, а меня изнутри обожгло. Настолько, что мысли пропитались чем-то едким и мне всерьез захотелось сказать Дар-Мортеру много чего плохого.

Останавливало лишь понимание, что, если я сделаю это, мы точно поругаемся. А нам нужно нормально поговорить. Хотя бы попытаться. Если не получится, значит, пусть он уезжает. Все будет кончено. Раз и навсегда.

— Допустим, я тебе нравлюсь, — произнесла, скрещивая руки под грудью и плечом опираясь о шкафчик.

— Не «допустим». Так и есть, Бертье. Ты мне нравишься, — Этьен положил ладони в карманы штанов. — Иначе бы меня тут не было.

Я отвела взгляд в сторону. Посмотрела на полочку, на которой лежало мыло.

— Я бы не хотела этого слышать, — произнесла, думая о том, что не было ничего Кларис. Значит, дома она уже не появляется. — Я имею ввиду то, что ты помогаешь из симпатии ко мне, так как я все равно на нее не отвечу. А пользоваться тобой я не хочу.

— Чем я не устраиваю тебя, как парень?

— А ты изменишься, если я перечислю?

— Нет, но если ты станешь моей женщиной, обещаю внимательно относиться к тебе. Давать тебе все, что ты хочешь.

Для меня было странно слышать нечто такое. Особенно, если учесть то, что я не представляла Дар-Мортера в отношениях.