Брендинг как сексуальное извращение (СИ)

— Отдай сиську, не то оставлю пристегнутым, — пригрозила Котя."

"— Не отфтегнеф, — проговорил сквозь сомкнутые зубы Тимур, — не отдам фифьку.

Под давлением шантажиста — а может просто из жалости к его затекшим рукам, — девушка дважды провернула волшебный ключик, и руки Тимура вырвались на волю.

Первое, что он сделал — придавил Котю своим телом. И хрен с ним, что ноги неудобно перекрутились. И сорвал ненавистную повязку. И поцеловал Котю долгим поцелуем.

— Будь ты мужиком, я бы тебе морду лица набил за такие выходки, — честно сказал Тимур.

— Будь Я мужиком, ты бы считался как минимум бисексуалом, — резонно заметила Котя. — А будь мужиком ТЫ, и честно признайся в своих новогодних злодеяниях, то и снотворного в твоем стакане бы не оказалось.

— Кать, то, что ты называешь «мужиком», на самом деле плод нездоровой фантазии сексуально озабоченных создательниц сентиментальных романов и к реальности никакого отношения не имеет, — позевывая возразил Тимур.

— В таком случае, можешь всем рассказывать, что пострадал за правду, — ответила Котя и прижалась к нему сбоку.

— Так. Сейчас мы будем спать, а утром я буду брать реванш, — распорядился Тим.

Котя хмыкнула.

— А вот не нужно тут сарказма, — недовольно пробурчал Тимур. — Сначала опоят мужика всякой гадостью, а потом в импотенции обвиняют.

И, повернувшись к Коте, развернул ее спиной и крепко прижал к себе.

Утро Тимур встретил в одиночестве.

Возмущаться он не собирался — Катька поступила вполне логично. Достаточно того, что об их отношениях знает Женька. Не хватало, чтобы узнала вся контора.

А утро еще не закончилось, и свое слово он еще сдержит.

Натянув пониже рукава водолазки, чтобы не светить парой ссадин, которые все-таки натерлись вопреки мохнатой шкурке искусственного чебурашки, Тимур направился на коллективный завтрак. Не сказать, чтобы желающих поесть было много, но основные участники событий были уже на месте. Тимур бросил многообещающий взгляд на Котю и двинулся нагребать еду.

— Доброе утро всем, — произнес за спиной женский голос, и Тимур грязно выругался.

— Что, Норочка, Лондон больше не климатит? — поинтересовался Женька, который племянницу СамСамыча всегда недолюбливал. Сегодня Тимур впервые в жизни был с ним солидарен в этом вопросе.

— Женечка, я тоже рада тебя видеть. Лондон мне всегда климатит, но разве я могу провести Рождество без своего любимого жениха?

— Но четыре месяца ты же как-то выдержала, — не унимался Змей.

— О, это были очень, очень долгие четыре месяца. Мурочка, милый, иди же, поцелуй свою Зайку, — озвучила она наконец его приговор.

Что будет дальше, Тимур знал заранее.

Котя ни одним жестом не показала, что ее что-то задело.