Брендинг как сексуальное извращение (СИ)

Поэтому звонок в дверь его ни в коей мере не порадовал.

Еще меньше Тимур обрадовался, обнаружив за дверью Нору.

— Привет, Эль. Проходи, но я сегодня еле живой.

— Здравствуй, любимый, — Нора коснулась его губ коротким поцелуем.

Тимур помог невесте снять шубу и повесил ее на вешалку.

— Тимурочка, почему у тебя в прихожей никогда нет плечиков? — посетовала она.

— Я бы на твоем месте этому факту радовался, — возразил Тимур, направляясь в гардеробную.

Несмотря на принесенную Норой бутылку вина, разговор не клеился. Нора не была блондинкой в общепринятом смысле этого слова, хотя и была несомненной натуральной блондинкой. Она довольно рано защитила кандидатскую и теперь училась в докторантуре. По меткому выражению Змея, занималась Нора не то германистикой, не то герменевтикой. Истина была где-то между — она изучала героический эпос англосаксов. Нет, Тимур бы с удовольствием послушал про бородатых героев старины, но почему-то в исполнении Норы все сводилось к номинативным и се-ма-си-о-ло-ги-ческим функциям слов, ин-тен-си- не то — ональным, не то — анальными значениям и еще чему-то, от чего Тимур засыпАл. Рассказывать про свою работу Тимур не любил в принципе, а женщинам — особенно. Тим попытался вспомнить, о чем он говорил с Норой раньше, и понял, что они особо и не разговаривали. Они обычно занимались другими вещами.

Нора, видимо, подумала о том же и пересела к нему на колени.

— Эль, я действительно очень устал.

— Ну так давай отдохнем, — с шаловливой улыбкой предложила Нора, расстегивая блузку и обнажая упругие прелести, туго обтянутые прозрачным кружевным бельем."

"На коленях у Тима сидела шикарная, скорее раздетая, чем одетая блондинка, а в штанах у него практически ничего не шевелилось.

Не заметив знакомого отклика, Нора опустилась перед ним на колени и перешла к более решительным действиям. Тимуру вспомнился детский анекдот про «возбуждай меня руками и языком». Что, кстати, тоже возбуждению не способствовало.

И тут перед его мысленным взором предстала совершенно другая женщина, стоявшая перед ним на коленях, и как-то все сразу получилось.

Откатав без особых изысков обязательную программу, Тимур сложил на кровати перед Норой одежду и вызвал такси.

— Ты понимаешь, что меня это унижает? — не глядя на него, со слезой в голосе проговорила рассерженная невеста.

— Эля, я завтра с утра уезжаю в Некрасовку. Я же тебе говорил, что у меня серьезные проблемы на работе. Почему ты не хочешь меня слышать?

— Меня не было четыре месяца! ЧЕТЫРЕ! А ты совсем не находишь для меня времени! Зачем я вообще приехала?!

— Я тоже задаюсь этим вопросом, — согласился Тимур.

— Как… как ты смеешь! Я что же, уже не имею права встретить с женихом Новый Год?!

— Эля, не нужно передергивать.