Бросаешь мне вызов, Тихоня?

— Вера… Ника в машину, ты обратно в общагу, — выдохнув сизую струйку дыма, произносит Ян. Он исправляется. Ему зачем-то нужно присутствие Ники на гонках, не время ее дразнить.

— Она поедет со мной, — заступается за меня подруга, скрещивая руки на груди. Ян не спешит отвечать, делает еще одну глубокую затяжку, медленно выдыхая. Он напоминает затаившегося хищника, вроде спокоен, но в любой момент может сорваться.

— Нет, — категорично отрезая, подходит и открывает перед сестрой переднюю дверь. Ника ведет с ним бой взглядов. Между ними, словно шаровая молния гуляет, неизвестно, кто выиграет это сражение. Ян сильнее, но Ника упертая, не сдается.

— Тогда я тоже не еду, — подруга разворачивается и возвращается в общежитие.

— Я могу заставить, — летит ей в спину.

— Заставь, — чуть обернувшись ухмыляется она. Это вызов и еще до того, как Ян заговорит, я знаю, что сегодня победа за Никой. Выбросив окурок в траву, он подходит и убирает переднее пассажирское сидение, приглашая меня кивком занять место сзади. Злится, желваки играют на четко очерченных скулах. Не привык сдаваться.

Мне хочется спросить у Ники, почему так важно ее присутствие на гонках, но я запрещаю себе лезть к ней в душу. Захочет сама расскажет. Меня давно отучили совать нос в чужие дела. Жестокий урок усвоила на всю жизнь.

Ника садится на переднее сидение. Заметно, что ее присутствие его успокаивает. Странно это, будто хищника посадили на поводок и дали любимую кость. Только на меня кидает раздраженные взгляды, когда мы сталкиваемся ими в зеркале дальнего вида. Я причина его злости.

Пока мы едем, я вспоминаю, как за один вечер меня отучили интересоваться чужими проблемами. Первой моей подружкой в интернате была Майя. Невысокая чуть пухловатая девочка с большими голубыми глазами. Она показалась мне хорошей и искренней. Уже позже я замечала в Майе не только доброе отношение. Стали все чаще проявляться такие качества, как корысть, зависть. С ней было легче переживать тяготы интернатской жизни, наша «дружба» была выгодна нам обеим.

Как-то вечером она пропала. Я волновалась, искала ее, не привлекая внимания воспитателей. Нашла в женском туалете, в который заглянула уже раз десть. Она застирывала нижнее белье и плакала. Сначала я думала, что кровь на белье связана с критическими днями. Майя не успокаивалась, тогда я поняла, что произошла беда.

— Кто? — спросила я.

— Пашка Одинцов, — всхлипывая и утирая тыльной стороной ладони слезы.

До сих пор жалею, что вмешалась. Пошла и рассказала воспитательнице. В свои четырнадцать я все еще оставалась идеалисткой, верила, что существует справедливость."

"Мне приказали закрыть рот и больше никогда об этом не упоминать. Майю вызывали к директору, после разговора с ним, подруга возненавидела меня.