Буду покорной

– Это было для съемок?

– Эм-м, нет, – промямлила я.

Федя усмехнулся, поиграв бровями.

– А мадам знает толк, – и подмигнул мне, заставляя смущаться еще сильнее.

– Это не я…

– Ты офигенно будешь смотреться в этом, – перебил он меня. – Давай сделаем пару фоток на память. Обещаю не пускать слюни, – закончил он со смехом. – Но Аньке определенно такое куплю. Нют! – выкрикнул он, подзывая свою девушку, которая работала его ассистентом. – Смотри, какая офигенная штука. Нам такое тоже надо.

Аня подошла и заглянула в коробку.

– А что там?

– Господи, вы оба меня смущаете, – выдохнула я, зажмуриваясь.

– Ты уже не в том возрасте, чтобы смущаться, – ответила Аня, выуживая шортики. – О, красота. Федь, купим?

– Забирай, – ответила я, уже уверенная в том, что точно не надену то, что в коробке.

– О, нет, ты сейчас это наденешь, и мы сделаем фоточки. Нюта, выставь свет будуарный. Чтобы было достаточно темно, но пару лучей прорезали пространство. И убери это пошлое покрывало. Надо черный шелк. Есть у нас такой?

– Сейчас будет, – весело отозвалась Аня, и тут же убежала в сторону, где в большой коробке лежали всевозможные ткани.

– Федя, я не буду.

– Будешь. Давай. Тут, кроме нас троих, никого не осталось. Ну же, будет весело.

Он подхватил коробку, передал ее мне и подтолкнул в сторону раздевалок.

– Давай немного повеселимся, ты слишком напряженная сегодня. И, кстати, ты единственная из маркетологов, кого я еще не снимал. А тут такой повод. Камон, Ника, жду тебя.

Не знаю, что на меня нашло. То ли чрезмерный энтузиазм этой парочки повлиял, то ли покалывание в каждом нервном окончании от напряжения, но уже через пять минут я рассматривала себя в зеркале примерочной. Латексные трусики-шортики были точно по размеру. Они облегали мою попку, словно вторая кожа, соблазнительно заканчиваясь на половине и выставляя округлые полушария напоказ. А лифчик… просто жалкое подобие. Нечто, состоящее из полосок. Посередине был треугольник, едва прикрывающий ареолы сосков, по бокам пролегали две полосы, подчеркивающие форму груди. И внизу была еще одна полоса, которая словно обнимала и приподнимала мою грудь. В целом смотрелось красиво, но уж очень развратно, как по мне. Хотя надо было признать, на каком-то извращенном уровне мне это нравилось. Я чувствовала себя роковой женщиной, созданной лишать мужчин воли.

– О-хре-неть можно! – выкрикнул Федя, пока я дефилировала к кровати.

– Перестань меня смущать, – нервно отозвалась я.

– Да, перестань смущать и начинай снимать, Федор! – притворно раздраженно сказала Аня.

– Давай, забирайся на кровать, – скомандовал Федя. – Аня, тусклую лампу немного правее.