Будущие, или У мечты нет преград

Мне стоило догадаться, что Алисет привезет сюда дочь. В этом мире есть только один человек, которому он мог доверить свою малышку. И это Дерек.

Я повертела игрушку в руке и вернула на место. Нянька наверняка вернется, а я уж точно не обязана бегать за ней и возвращать.

Еще немного побродив по саду, я вернулась в замок и направилась прямо в покои принцессы.

— Ваше высочество.

Я трижды стукнула в дверь и замерла, старательно прислушиваясь.

Тишина.

— Ваше Высочество, — повторила я уже громче, а результат все тот же.

И искра спит, нельзя призвать ее и проверить, что там происходит за закрытыми дверями. Крайне неудобно.

Дернула ручкой, и та неожиданно поддалась, впуская меня внутрь.

— Ваше Высочество, — произнесла я в третий раз, входя в покои. — Вы в порядке?

Петрея сидела на кровати и смотрела в одну точку. В ее руках была зажата уже знакомая мне смятая бумажка. Теперь понятна причина ее состояния. Никто не может вывести из равновесия так, как дорогие родственнички.

— Вы голодны? Скоро обед.

Она даже не пошевелилась. Пришлось вставать напротив, закрывая обзор.

Моргнула и снова отвернулась."

"— Я не хочу есть. Уходи, — глухо произнесла девушка.

Наверное, это было бы правильно. Уйти и оставить ее здесь одну. Но я не смогла. Видеть жизнерадостную, гордую и яркую девушку такой сломленной лично мне было неприятно.

— Что написала Ее Величество? — спросила у нее, присаживаясь рядышком на кровать.

— Корвил, уйди!

Я вообще крайне непослушная особа и редко кого слушаю. Особенно сейчас, когда чувствовала, что нужна ей.

— Позвольте, я догадаюсь. Царица велела вам быть послушной дочерью, стать женой маркиза Райдера и не устраивать истерик?

Петрея вздрогнула, лицо исказилось, и сама она напряглась, что я точно думала — будет крик, ор и так далее. И даже была этому рада. Яркие эмоции, даже негативные, ей сейчас были нужны.

Но она вместо этого сразу поникла и спрятала лицо в ладонях. Плечи задрожали от сдерживаемых рыданий.

Принцесса плакала. Беззвучно, горько и безудержно. Впервые я видела ее такой и не знала, что делать.

Истерику я еще могла остудить, но вот слезы. Она ведь еще совсем ребенок, несмотря на романы, поведение. Каких-то восемнадцать лет.

Подсела ближе… потом еще. Помедлив, приподняла руки и осторожно опустила ей на плечи.

Не оттолкнула.

— Говорят, что слезы лечат, — произнесла тихо, аккуратно, почти невесомо поглаживая ее по спине. — Не знаю. Мне они никогда особо не помогали. Зато на внешности сказывались плачевно.

Петрея всхлипнула, и я притянула ее к себе. Девушка сопротивляться не стала и позволила себя утешить. Надо же как ей тяжело, если она позволила мне увидеть ее слабость и согласилась принять помощь.

— Но поплакать стоит.

Это длилось недолго.