Будущие, или У мечты нет преград

— Как Милисент? А сангир? Я же помню его. Что вообще произошло?

— Милая, — мама мягко, но требовательно уложила меня назад на подушки и подоткнула оделяло. — Тебе надо отдохнуть.

— Я хорошо себя чувствую.

— Не сомневаюсь. Ты хочешь кушать? Я прикажу принести тебе… все, что захочешь. Бульон? Немного мяса с овощами? Или может ты хочешь пить?

— Мам, — требовательно произнесла я.

— Ничего не хочу знать, — она нежно провела по моему лицу, убирая волосы и грустно улыбаясь. — Я чуть не потеряла тебя… опять. Ты все время ускользаешь, все время куда-то влезаешь.

— Мне жаль, что я заставила тебя волноваться. Снова. Но от того, что ты пытаешься скрыть от меня информацию, легче не станет.

— Так хочется уберечь тебя. От всего мира и от тебя самой. Сделать самой счастливой.

— Мам, — я поймала ее руку и слегка сжала. — Тебе досталась самая непослушная и невыносимая дочь.

— Не говори глупостей. Ты у меня самая лучшая. Запуталась только.

— Надеюсь, ты не будешь пытаться мне помочь распутаться? — невольно вздрогнула в ответ на слова родительницы.

— Все равно ведь не примешь помощь, — тяжело вздохнула мама и сложила руки на коленях. — Ты была без сознания четыре дня.

— Сколько? — выдохнула я, выпрямляясь. — Четыре дня?

Это же целая жизнь!

— Да. Лекарь сказал, что нам остается лишь ждать и молиться.

— Кхм…

Мне стало стыдно. Даже не представляю, что они пережили за эти дни.

— Мы все так боялись.

— Прости, — виновато прошептала я и, подавшись вперед, обняла маму, — прости меня, пожалуйста, но я не могла поступить иначе.

— Я знаю, — ответила она, обнимая в ответ. — Он все время был здесь. Я лишь недавно уговорила Валкота хоть немного отдохнуть. Он любит тебя, Одетт.

Я отстранилась, пряча взгляд.

— Мам."

"Скрыться она мне не дала, сжимая предплечья.

— Опять бежишь?

— Все сложно.

— Или ты просто усложняешь.

— Мы слишком разные. И не надо рассказывать, что противоположности притягиваются.

— Такие ли вы разные? — мягко улыбнулась мама. — Оба скрытные, молчаливые, но честные и прямые. Готовые пожертвовать собой ради ближнего. Шесть лет прошли не зря. Вы оба изменились.

— У него дочь, титул, положение, а у меня только Террико.

— Одетт…

Но я прервала ее, покачав головой. Надо сразу поставить все точки над и.

— Я не останусь здесь, мам. Прости, но нет. Это не моя жизнь, не мой мир. Я не люблю эти балы, жеманные улыбки и фальшь в каждом слове, каждом движении. И меня не простят. Так о какой любви может идти речь, когда мы находимся по разные стороны мира?

— Но ты его любишь?

Я поджала губы.

— Это не имеет значения.

— Имеет. Скажи мне, просто скажи.

— Я не верю в любовь, мам, — призналась ей. — Никогда не верила. Но…

И замолчала.

— Но? — с надеждой переспросила родительница.