Бывшие. Мне не больно (СИ)

Тем более ты еле на ногах стоишь. Что, ушатал тебя Дальний Восток? Или нашлась какая-нибудь стюардесса, которая скрасила долгий полет, м-м-м? — подмигивает и толкает плечом.

— Не начинай. Стюардессы были заняты своей работой, а я тем, что пытался договориться со своей онемевшей за шесть часов полета задницей.

— Значит, слухи оказались верны: твое сердце украла прекрасная незнакомка, - хмыкает.

— Леха — настоящее трепло! — смеюсь, и брат улыбается вместе со мной.

— Ему девятнадцать, чего ты хочешь? - разводит руками.

— Что, сдал меня с потрохами?

— Сказал, что ты самым наглым образом угнал у него огненную красотку.

— Эта красотка со мной.

Прыгаем на заднее сидение представительского седана, здороваюсь с водителем. Да, Рома у нас по всем фронтам бизнесмен. Личный водитель, личная помощница, личного самолета не хватает ко всему прочему. Но, полагаю, это не за горами.

— Что, сразу домой — или в офис? — спрашивает брат.

— Батя ждет? — хмыкаю.

— Спрашиваешь! Извелся весь.

— Тогда в офис, — киваю.

— Вов, погнали в офис! — командует водиле, снова оборачивается ко мне и спрашивает опасливо: — Так и что с рыжей?

Откашливаюсь.

— Сложно все с рыжей. Ее Таней зовут. Помнишь, перед рехабом я завязал на какое-то время?

— Шутишь? — Рома поднимает бровь. — Мы тогда дружно выдохнули, думали, наконец-то пацан вернулся. Мать вагон свечек в церковь заказала. Но потом ты скатился еще ниже.

— Короче, мы познакомились с ней тогда. Зависали вместе, — говорить сложно, слова оседают горечью и обжигают. — А потом я испугался.

— Чего? — спрашивает аккуратно.

— Хер знает, Ром, — отвечаю честно. — Ответственности, чувств? Мне было двадцать три, а тут она. И все так охеренно, что я подумал: неужели вот на этом закончится моя свободная жизнь?

— Да уж, — недовольно качает головой брат.

— Но все это хрень. Есть то, о чем я забыл. Когда я был в пьяном угаре, Таня пришла ко мне с новостью, — сглатываю. — Она ждала от меня ребенка, Ром.

Подкатывает. Хочется разорвать собственное тело на части от этой ненависти к себе.

— А ты?.. — ждет ответа с беспокойством.

— А я дал ей денег на аборт. Сказал, что она охотница за бабками. Не поверил, что от меня беременна, короче. Я хорошо помню, что мы предохранялись. Только один раз был без защиты.

— Она сделала аборт? — в глазах брата разочарование.

— Да. Я такой мудак, Ром. Все разрушил своими руками. А ей пришлось пройти через это самой.

— Брат, звучит, конечно, жутко. Ты тогда реально был не в себе. Поэтому мы и подсуетились по-быстрому отправить тебя в рехаб.

— Это не отменяет того, что исключительно на мне лежит вина в случившемся, — упорно качаю головой.

— А Таня твоя что говорит?

— Да ничего не говорит, Ром. Общаемся с ней. Но между нами стена. Огромная и непробиваемая стена.