Бывшие. Мне не больно (СИ)

Только прошу, не слушай свою мать, все, что она говорит, не стоит ни одной твоей слезинки!

— Еще и этого с собой привезла! Наркоманов не было? Или ты последнего алкоголика выцепила?

Бр-р, токсик. Насрать на ее слова, у дамочки явно проблемы с крышей, подлатать бы. А еще лучше снести ее нахер, чтобы не текла.

Вижу, как у Тани дергается глаз. Она оборачивается к матери и тихо, но уверенно произносит:

— Заткнись.

— Что? — переспрашивает та.

— Я сказала: заткнись! — кричит.

Вау! Моя девочка!

— Да как ты!.. — уходит в ультразвук.

Даже замахивается, но я успеваю задвинуть рыжую себе за спину.

— Геля! — произносит бабуля сдавленно.

Заебись у нее доча, что уж тут скажешь. Матушке херово, а она решила потешить своих демонов.

— Геля, сходи к Кузьминичне, — голос совсем слабый.

Таня присаживается рядом с бабушкой, гладит по руке.

— Не пойду я к этой ведьме, — фыркает мать. — Еще чего!

— Сходи, я сказала! Она настой для меня должна была сделать, — бабушка трет голову. — Уходи.

— Да ну вас! — произносит Ангелина Викторовна обиженно и срывается.

Пробегает мимо меня и спецом толкает в плечо. Ой, бля. Закатываю глаза. Маразм такой.

Надо Татьяну увозить отсюда. Маргариту Львовну, кстати, от неадекватной дамочки тоже неплохо было увезти. Эта баба — отрава. Таня уходит из комнаты, чтобы отнести вещи, и мы остаемся с бабулей вдвоем.

— Маргарита Львовна, а вы давно были в городе? — спрашиваю наигранно весело. — Не хотите перебраться к нам? А то там Василий подолгу один скучает и ссыт мне в тапки от этой скуки. Да и медицина получше.

Бабушка устало улыбается и говорит тихо:

— Не оставлю ее.

— У вас противоядия столько нет.

— У меня иммунитет.

— Она не имеет права так разговаривать.

— Она наказывает саму себя.

— Мне показалось, что она наказывает кого угодно, но только не себя.

— Не тебе судить.

— Может и так, — чешу отросшую щетину на подбородке. — Только вот вывозить все это вы сколько еще сможете?

— Она со мной по-другому разговаривает, — вздыхает горько. — Это в нее при Нюшеньке черти вселяются.

— Никто в нее не вселяется. Она просто ненавидит собственную дочь. Не стоит оправдывать ее злость нашествием нечисти.

Маргарита Львовна поднимает на меня бесцветный взгляд:

— Она дочь моя. Кровь моя, хоть и отравленная. Оставлю ее одну — пропадет. А у Танюши теперь ты есть. Защитишь?

— И глотку перегрызу за нее.

Кивает:

— И на том спасибо.

Глава 40. Сдавайся

Слава

— Не слушай ее, — переплетаю Танины пальцы со своими и тяну ее за собой.

Так как я сорвался сюда неожиданно и даже не заезжал домой, у меня образовалась заминка в работе. Некритичная, но тем не менее. Теперь мне необходимо позвонить отцу или Роману и передать дела на пару дней вперед, потому что я не могу бросить Таню в одиночестве.