Черная смерть (СИ)

Хлопал в ладоши тот хер, который всё это время стоял в сторонке. Хлопал и гаденько ухмылялся, скользя по мне надменным взглядом.

— Браво, — наконец выдал он, — Поистине чудесное представление. У шлюшки появился защитничек. Рыцарь раздвоенного копыта и свиного навоза. Знаешь, ты меня и правда повеселил. Я даже не буду тебя наказывать за то, что ты поднял руку на благородных. Но всему нужно знать меру. Будь так добр, упердывай обратно в хлев из которого ты выполз, свинопас. А вот свою шлюшку оставь нам. Мы с ней ещё не закончили."

"Я сплюнул. Немного помолчал, пытаясь остыть.

Говорить не хотелось. Хотелось рвать глотки. Рвать глотки тем, кто покусился на «моё». Моего человека. Мою женщину в конце-концов. Но это был не выход. По крайней мере не сейчас.

— Значит так, — я спрятал клинок в ножны. Шагнул вперёд и от души отвесил пенделя пытавшемуся подняться с земли «дворянину». Посмотрел на того, что стоял в сторонке. И продолжил, — Сейчас вы все четверо берёте ноги в руки. И упёрдываете домой сосать мамкину титьку. И тогда, быть может, я сделаю вид, что я вас, четверых пидорасов часоточных, тут не видел.

Если нет — спущу шкуру. С каждого.

— А ты дерзкий, — пацан стоявший в стороне ухмыльнулся ещё гаже, — И глупый. Тебе уже указали на твоё место свинопас. Ты не послушал. Начал дерзить. Дерзить благородным. За дерзость принято наказывать. Даже того, кто и грязи под моими ногтями не стоит. Я бы мог приказать тебя высечь. Но пожалуй я предпочту другой способ. Тот, который ты запомнишь на всю оставшуюся жизнь.

Он снял с плеча длинный, достававший почти до земли свёрток. Развернул ткань. И извлёк из неё здоровенный двуручный цвайхендер (двуручный меч с двойной гардой) с богато украшенной резной рукоятью.

— Пожалуй, не будем ме…

Он не договорил. В стену сарая в паре ладоней от его головы воткнулся толстый арбалетный болт. Послышался скрип натягиваемой тетивы. Все четверо замерли на месте.

— Проблемы, командир? — ко мне подошёл один из моих бойцов. Второй держал на прицеле замершую на месте четвёрку. Третий натягивал арбалет. Я посмотрел на растерявшегося пацана с двуручником. Ему тоже нельзя было дать больше шестнадцати. Чистое, не обезображенное шрамами лицо, уши торчащие в разные стороны, буйные чёрные кудри, едва-едва начавшие проклёвываться усы над верхней губой.

Он тоже был выше меня на голову. И шире в плечах. Блин, этих засранцев тут что, стероидами кормят?

— Нет, Освальд, — кивнул я бойцу, — Маленькое недоразумение. Видишь ли, дорогой мой друг. Ты правильно заметил, что за оскорбление благородных нужно наказывать. А ты сейчас оскорбил их дважды. Сначала её, — я кивнул на Айлин, отряхивавшую дублет, — Потом меня.