Бог Ярости

Моя рука пробегает по его твердому прессу, пальцы обхватывают затылок, когда я прижимаю его к себе и снова впиваюсь в губы.

Я не могу насытиться его поцелуями.

Поглощаю его. Вдыхаю в свои гребаные легкие.

Он вколачивается в меня неглубокими толчками, пока его член не истощается, затем выходит. Я стону, когда из меня вытекает сперма.

Неужели это должно быть так приятно?

Моя рука скользит от его горла к волосам, дергает и тянет. Должно быть, это больно, но Николай не жалуется, целуя меня крепче, его грудь прижата к моей. Мы оба покрыты потом и спермой.

Мы продолжаем целоваться, пока я не перестаю чувствовать свои губы.

Пока от холодного воздуха по моей влажной коже не побегут мурашки.

Неохотно я отпускаю его и отстраняюсь. Николай дает мне пространство, и я сажусь, морщась, прежде чем переместиться на край кровати и с трудом встать.

Сперма стекает по моим бедрам, и мне приходится прикусить губу, чтобы не застонать.

Рука с чернилами обхватывает мое запястье, а большая грудь прижимается к моей спине, его полуэрегированный член упирается в мою больную задницу. Я не обращаю внимания на дрожь, которая пробирает меня, когда я смотрю на него.

Николай опирается подбородком на мое плечо, склонив голову набок, и наблюдает за мной с тем самым слегка маниакальным выражением лица, что и раньше. Хотя сейчас оно кажется немного приглушенным.

— Куда это ты собрался?

— Э-э… в душ, — почему у меня такой хриплый голос?

Его губы кривятся в слегка злобной ухмылке.

— Могу я присоединиться?

— Нет, — я делаю паузу, когда его улыбка исчезает, затем вздыхаю. — Прости. Мне подобное не нравится.

— Тогда я подожду, пока тебе не станет комфортно, — его ухмылка возвращается, и мне хочется поцеловать его, но я не делаю этого, потому что это просто чертовски отчаянно.

 — Спасибо, малыш.

— За что?

— За то, что вернул меня.

— Вернул тебя откуда?

— Из неприятного места, — он шлепает меня по ягодицам. — Иди, намыль свое сексуальное тело и постарайся не думать обо мне.

— Николай! — я отталкиваю его руку, сопротивляясь мурашкам, которые проносятся сквозь меня, когда я бегу в ванную комнату и запрыгиваю в душ.

Смывать с себя сперму немного странно, но мне это удается, я шиплю, когда касаюсь ануса и буквально трахаю себя, чтобы смыть следы лучшего секса в моей жизни.

Мне приходится остановиться, пока я не начал стонать, и Николай не решил, что не собирается ждать снаружи, в конце концов.

Но этого ли я от него хочу?

Он говорил мне не думать о нем, но вот я полностью захвачен этим ублюдком. Всему виной его злобная решимость. Оглядываясь назад, могу сказать, что у меня не было ни единого шанса против него.

Кто-то может сказать, что то, что произошло сейчас, было лишь вопросом времени.