Бог Ярости

Николай может быть известным жестоким и грубым Язычником, но на самом деле он поразительно простой человек, и мне это в нем нравится. Я достаточно сложный для нас обоих.

Прижимаясь к стойке рядом со мной, он одним махом съедает два макаруна. На нем только трусы, его крупные мышцы выставлены на всеобщее обозрение, а волосы плавными волнами спадают на плечи. Честно говоря, я не жалуюсь. Всегда приятно смотреть на него в таком виде и знать, что он мой. Этот чудовищный мужчина принадлежит мне.

— Цветок лотоса?

— Хм? — я щелкаю чайником и достаю два пакетика чая.

Николай никогда раньше не любил чай, но когда я предлагаю ему выпить чашечку со мной, он соглашается без особых препирательств.

— Я собираюсь задать тебе серьезный вопрос.

— Какой?

— Ты сказал, что однажды был влюблен. В кого ты был влюблен?

— А? — я смотрю на него так, будто у него выросли две головы.

— В тот день во время игры «Я никогда не». Ты выпил, когда Килл сказал «Я никогда не был влюблен». Кто украл твое сердце? Я хочу знать.

Блять.

Он выглядит таким серьезным и раненным, что мне хочется его поцеловать.

И я целую. Мои губы прижимаются к его губам, и я смахиваю крошки отвратительно сладких макарун с его губ.

— Я солгал. Я никогда не был влюблен.

Его улыбка ослепляет, он облизывает свои губы, словно прогоняя след моих, а потом хмурится.

— Почему ты солгал?

— Ты странно на меня смотрел.

— Как странно?

— Как будто хотел сожрать меня на месте.

— Я всегда хотел сожрать тебя, малыш.

— Оу, правда? Я, должно быть, не заметил этого.

— Господи. Это опять был сарказм?

Я беру чайник и наливаю воду в две кружки.

— Будь полезен и помоги мне накрыть на стол.

— Сначала поцелуй меня еще раз.

Я сжимаю в кулак его волосы и подталкиваю к себе, а затем захватываю его рот в медленном, чувственном поцелуе, проводя языком по его губам и пробуя сладость.

Целовать его вне секса — совсем другое. Что-то новое. От этого у меня болит в груди и туманится мозг, но я всегда любил боль."

"Когда я отпускаю его, он стонет.

— М-м-м. С этого момента я хочу, чтобы ты целовал меня по утрам именно так.

Я отпускаю его, толкая.

— Иди.

— Хорошо, иду, иду, — он шлепает меня по заднице, направляясь к противоположной стойке.

— Николай!

Он только ухмыляется и роется почти во всех шкафах, пока наконец не находит два чертовых ножа и вилки.

В итоге большую часть работы делаю я, потому что то, как он все перепутал, сводит меня с ума.

Когда мы садимся за стол, я потягиваю чай «Английский завтрак», и просматриваю электронную почту на своем телефоне, пока Николай поедает макаруны, как монстр.

— С кем ты переписываешься? — спрашивает он после того, как проглатывает.

— Не переписываюсь. Читаю новости.