Бог Ярости

Но с Брэном это оказалось так легко.

На самом деле, я начал испытывать к нему пристрастие с самого начала — с тех пор, как увидел на нем когти Клары, — и мне нужно было заполучить его только для себя, блять.

Так что представьте мое чертово удивление, когда я понял, что не против обязательств, если они связаны с ним.

Некоторые утверждают, что я с самого начала преследовал его именно с этой целью. Если бы он просидел в шкафу еще десять лет, я бы, наверное, также залез в него, если бы это означало быть с ним.

Я настолько влюблен в этого засранца. Который, кстати, не был таким уж засранцем в последние несколько дней.

Опираясь руками на перила, он откидывает голову в сторону, наблюдая за мной.

— О чем ты думаешь?

— О тебе.

Его губы кривятся в ухмылке.

— Ого. Ты настолько одержим?

— Да. Это уже даже не смешно.

Он ударяется своим плечом о мое.

— Тебе не нужно думать обо мне, когда я рядом.

— Скажи это Коле. Он, кажется, больше не слушает меня.

Он смеется, звук долгий и такой счастливый, что я испытываю огромное чувство гордости за то, что причина этого — я.

Наблюдать за улыбкой моего цветка лотоса — это шикарный пятизвездочный опыт, который мгновенно делает счастливым и меня.

— Тебе нравится, как я пытаюсь перебороть себя, малыш?

— Просто забавно, когда ты обращаешься со своим членом, как с отдельной личностью.

— Учитывая, что он слушает тебя больше, чем меня, это вполне себе правда.

Он смотрит на мою промежность и шепчет:

— Веди себя хорошо, Коля. Я заглажу свою вину перед тобой позже.

— Эй, малыш. У Коли есть очень важный вопрос. Можно задать его прямо сейчас?

Он хихикает и снова дразняще бьет меня по плечу.

— Ведите себя хорошо, оба. Мы в общественном месте.

— Океееей.

— Хватит дуться. Сколько тебе лет? Пять?

— Я просто подумал, что мы можем вернуться в твою комнату, чтобы я успел съесть тебя до того, как твой папа вернется с работы.

— Николай Соколов, — он издевательски ахает, притворяясь обиженным. — Ты используешь меня только для секса?

— И это говорит мне парень, который разбудил меня, обхватив губами мой член в пять утра.

В его улыбке сквозит соблазн.

— Ну, мне нужно было как-то убедить тебя пойти со мной на пробежку.

— Тебе не нужно меня убеждать. Я бы все равно пошел с тобой.

— Значит ли это, что я должен перестать будить тебя таким образом?

— Ни хрена ты не перестанешь. На самом деле, тебе стоит использовать этот аргумент еще раз, — я замолкаю, когда волосы попадают мне в лицо порывом ветра. Я специально распустил их, так как Брэн одержим ими. Он часто играет с прядями или заправляет их за уши, как сейчас. — Почему ты так любишь бегать?

— Это привычка, — его глаза теряются в озере. — Это началось как механизм преодоления трудностей.