Бог Ярости

Слишком зависим от того, насколько он отзывчив.

Я не могу насытиться.

Не после одного, двух, или тысячи покусываний. Я хочу повалить его на землю и как следует попировать. Хочу наблюдать, как он вздрагивает, хнычет и стонет, когда я целую каждый сантиметр его великолепной кожи.

Сомневаюсь, что он будет в восторге от этой идеи, так что я возьму все, что смогу.

Мой рот оставляет укусы и следы по всей его груди, прежде чем я скольжу языком к его челюсти.

— Ты на вкус как моя новая любимая зависимость, малыш."

"— Мммфф… ммм… умф… — хнычет он в ответ с моими пальцами во рту, и я убираю их, а затем облизываю, застонав от его вкуса.

Он наблюдает за мной темными глазами, его брови опущены, грудь поднимается и опускается в безумном ритме.

Но потом он открывает свой чертов гребаный рот.

— Уходи… пожалуйста.

Я прижимаюсь губами к его губам.

— Заткнись, — целую. — К, — лижу. — Чертовой, — кусаю. — Матери.

Он стонет, трещины в его броне становятся все шире и глубже, а я разрушаю их одну за другой.

Я буду пировать на нем так тщательно, что он никогда не найдет выхода.

Я прижимаю свой ноющий член к его и шепчу:

— Я так хочу подрочить с мыслями о всех тех грязных вещах, которые хочу с тобой сделать.

Он вздрагивает, и я клянусь, что чувствую, как его член увеличивается. Веки тяжелеют. А взгляд полон растерянности и отрешенности. Такая гребаная загадка. Я хочу овладеть им.

Разорвать его на части.

Уничтожить.

Я снова впиваюсь в его губы, и мы одновременно стонем, когда мой язык проникает внутрь, захватывая его. Приковывая к себе. Пусть и временно.

Мне нужно больше.

Больше.

Блять, больше.

Из раздевалки доносится шум, и я слышу, как кто-то спрашивает:

— Кто-нибудь видел Кинга?

Он замирает, и я чувствую, как напрягаются его мышцы. Когда я отрываюсь от его губ, его лицо становится каменно-холодным.

В глубине его радужки вспыхивает паника, и кажется, будто он вот-вот упадет в обморок. Он смотрит на свои ноги, его плечи сводит от напряжения.

Что за хрень…

— Эй, — я касаюсь его щеки тыльной стороной пальцев, и он поднимает на меня глаза. — Что случилось?

— Я… Я…

— Эй… дыши.

Кажется, он совсем не хочет этого делать, поскольку бормочет что-то невнятное и смотрит на меня, как на инопланетянина.

Шаги приближаются, и он, кажется, на грани срыва.

И тут я понимаю, что он, вероятно, сходит с ума от перспективы быть обнаруженным в таком положении.

Я делаю шаг назад, и он смотрит на меня несчастными глазами, от которых мне хочется схватить его за руку и утащить отсюда.

Но это, вероятно, заставит его потерять самообладание.

Мой взгляд скользит по многочисленным засосам, которые я оставил на его груди и ключицах, затем я стягиваю футболку через голову и бросаю ему.