Чума Атлантиды

Это был элемент плана побега, если мне таковой понадобится. И она очень пригодилась, если ты не забыла.

– Что-то не припоминаю, хотя хотела бы, – Кейт принялась разглаживать простыню ладонью.

Она права, теперь Дэвид вспомнил. Во время допроса Иммари накачали ее наркотиком. О спасательной операции и побеге она почти ничего не помнит.

– А что ты с ней сделал? – поинтересовалась Кейт.

– С яхтой? Отдал джакартскому рыбаку, – он с улыбкой поглядел в сторону. – Но скорлупка была славная.

В этот момент его вдруг заинтересовало, где катер теперь, вывез ли Харто свою семью с острова Ява на один из тысяч крохотных необитаемых островков в Яванском море.

Там у них был бы шанс выжить. Харто может рыбачить, а его семья – заниматься собирательством. Там чума до них не доберется, а Иммари не станут морочить себе голову ради пары человек на Богом забытом островке. Если дела так пойдут и дальше, они могут оказаться последними людьми на земле… Может, миру это и пойдет на пользу, если землю унаследуют простые люди, жившие по-человечески девяносто девять процентов ее истории.

– Где ты научился судовождению? Или просто на лету схватываешь?

– У отца.

Он ходил со мной под парусами, когда я был пацаном.

– Вы часто с ним разговариваете?

Дэвид неуютно поерзал в постели.

– Нет. Он умер, когда я был еще мальцом.

Кейт хотела ответить, но Дэвид ее перебил:

– Не волнуйся, это было давным-давно. В восемьдесят третьем. В Ливане. Мне было семь.

– Бомбардировка казарм морской пехоты?

Дэвид кивнул. Взгляд его пропутешествовал к мундиру Иммари с серебряным дубовым листком чина подполковника.

– Ему было тридцать семь, и он уже стал подполковником. Мог бы дойти до бригадного генерала, а то и повыше.

Ребенком я мечтал об этом. Мысленно видел себя стоящим в мундире корпуса морской пехоты с генеральскими звездами на плечах… Что забавно, я по сей день вижу собственный образ, который рисовал так много лет назад. Изумительно, как ясны мечты, когда ты ребенок, и какой запутанной жизнь становится после… Как одна амбиция обращается в сотни желаний и подробностей – большинство из которых связаны с тем, чего ты хочешь или кем хочешь стать.

Кейт вдруг отвернулась, глядя куда-то в сторону.

Может, она таким способом дает ему больше свободы? Дэвид не знал, но ему нравилось чувствовать Кейт под боком, чувствовать прикосновение ее кожи и тепло ее тела.

– В день похорон мать пришла домой и положила на каминную доску сложенный флаг. Он пролежал там следующие двадцать лет в треугольном деревянном футляре, покрытом уймой слоев лака и со стеклянным окошком. Рядом она поставила две фотографии: его крупным планом в мундире и их вместе – где-то в тропиках, где они были счастливы. В тот день дом был полон народу. Гости твердили одно и то же.