Дедушка на выданье

Ты свой выбор сделала, ступай с миром!» Ваня, иди сюда!

Я уловила тихое поскрипывание. В кухню въехала инвалидная коляска, в ней сидел худой старик, похожий на сердитую птицу.

Глава 20

– Здрассти, – сказала я, стараясь скрыть удивление.

Ну почему я считала, что Вера Николаевна одна дома? Она неоднократно упоминала про мужа.

– Ноги у меня не ходят, но голова на месте, – басом сказал Иван Николаевич, – и от торта я не откажусь. Отрежь, Верочка, кусок побольше!

– Доктор говорит, тебе сладкое нельзя, – укоризненно начала жена.

Муж стукнул кулаком по колену.

– Ну, е-мое. Никто еще пятьсот лет не прожил! Все врачебные советы чушь! Короче, давай бисквит! О! С вишней! Хорошо, что не с клубникой, не люблю. И чаю завари покрепче! Надо ей правду рассказать про Веню!

– Кому она сейчас нужна, – возразила жена, – история уже мхом поросла.

Иван Николаевич поправил плед на коленях, подрулил к столу, быстро отрезал себе большущий кусок и нацелился на него ложкой.

– Ваня! – воскликнула жена. – Ты как маленький! Немедленно отдели половину!

Старик подмигнул мне.

– Сердитая! Кстати, ей тот же доктор велел гимнастику от остеохондроза делать. И что? Она о ней и не вспоминает.

Вера Николаевна поставила перед супругом фарфоровый бокал. Иван потянулся к сахарнице, но жена успела быстро переставить ее на кухонный столик.

– Во! – воскликнул старик. – Натуральный геноцид и притеснение инвалидов.

– Или торт, или сахар, – решительно заявила жена. – Врач так сказал.

– Иди делай гимнастику, – засмеялся Иван.

Вера Николаевна возразила:

– В отличие от тебя я человек с медицинским образованием и понимаю, что в моем возрасте остеохондроз не лечится. Ну, если быть честной, он вообще не устраняется, его можно только сдерживать. Гимнастика мне без пользы.

– Женская логика во всей красе, – сказал Иван Николаевич, быстро поедая торт, – в ее случае врач дурак, а в моем – гений. Она не будет выполнять предписания медика, а я обязан его слушать с открытым ртом, записывать благоглупости. Не подумай, что мы к разным терапевтам ходим, нас один красавец лечит. Не завязываются у тебя, родная, бантики. Ты знаешь, что Катя – сестра Аллы?

Вопрос был настолько неожиданным, что я поперхнулась остывшим чаем и отреагировала довольно глупо:

– Вы ко мне обращаетесь?

– Ну не к Вере же, – воскликнул старик, – зачем у нее спрашивать то, что она лучше всех знает?

– Бочкина – сестра Константиновой? – обомлела я. – Родная? Но они не похожи!

– Отец один, матери разные, – вздохнула Вера Николаевна.

Я постаралась успокоиться.

– У вашего зятя было две жены? У Кати с Аллой разница в возрасте всего несколько месяцев.

– Вениамин был красавец, – перебила меня старуха, – по нему сохло пол-управления.