Деривация.

Какого-то духа завалил, других больше не вижу, так я по убитому стрельбу продолжал. Не знаю, что это со мной было…

Паша украдкой оглядел всех, кто сидел за столом — никто не стал высмеивать очень необычное заявление офицера.

— А я голос слышал, — решившись, сказал Паша. — Будто кто-то мне приказывал — убивай, убивай… и из винтовки будто не я стрелял…

Говоря это, Шабалин смотрел на Федяева. На лице полковника не дрогнул ни один мускул.

— А ты что? — спросил Барченко.

— А я оборачиваюсь, — ответил Паша, убедившись, что и над ним никто здесь не собирается смеяться.

 — Думал, кто-то мне над ухом орёт — нет никого…

— Это когда ты у меня спросил, говорил я тебе чего-то или нет? — спросил Стешин.

— Да, — кивнул Паша. — Именно в этот момент.

— Я ничего не говорил, — снова подтвердил Денис. — А больше рядом никого не было. Снайпера дальше были, но и они ничего не говорили.

— Так что же это такое? — Шабалин посмотрел на потолок, словно там мог быть ответ, одновременно с этим показывая, что вопрос адресован не к кому-то конкретно, а всем присутствующим.

— Такое многие переживают, — помедлив, ответил Валера.

 — Кто-то придаёт этому значение, и списывает на мистику, кто-то думает, что сходит с ума и ищет защиты в религии, а кто-то просто переступает через это, и идёт себе дальше, не заморачиваясь. Разные этому названия есть, и известно это всё издавна.

— У вас такое было, товарищ полковник? — смело спросил Стешин.

— Голосов не было, — ответил Валера. — Но состояние подобное было — когда остановить себя не можешь, и будто не ты, а кто-то другой за тебя все делает.

— Эгрегор войны, — сказал Паша. — Он мне приснился.

Вчера ночью на элеваторе…

Это заявление так же не вызвало усмешек и циничного глумления, наоборот, все с интересом смотрели на новоявленного капитана, рассказывающего о своих моральных переживаниях и умозаключениях, подсказанных сновидениями.

Третью стоя выпили за погибших. Когда сели, Шабалин пододвинулся к Барченко:

— Игорь, а у нас что, генерал — язычник?

— С чего ты взял? — удивился Чинар.

— Он мне сегодня после утреннего совещания оберег подарил языческий… и так складно про правильных богов говорил.

— Ну не знаю.

Вроде он православный… хотя знаешь, одно другому не мешает! Оберег покажи!

Паша отвернул ворот и достал оберег, показывая его Чинару. Конечно, увидели все.

— О, Коловрат, — сказал Игорь. — Это полезная штука.

— Сомов подарил? — спросил Федяев.

— Ага, — кивнул Паша.

— Это я ему на прошлой неделе подогнал, — сказал полковник. — Представляешь, нашел в пустыне. Вот прямо так: вышел из «Тигра», а он под ногами. Я его поднял, в карман положил. Только сел в броневик, по нам ракету пустили.