Деривация.

И показывает руками, мол, доставай, что там у тебя есть. Я полез было доставать, и тут меня как молнией ударило — вспомнил я, где такую походку видел. Во дворе, где я детство провел, жил у нас карлик. Коротконогий такой. Вот он так и вышагивал — перекатывался с ноги на ногу. А тут эта девочка — в халате до ног, да в парандже — и черт его знает, кто там на самом деле — девочка ли вообще…

Бурый снова прервал рассказ, подав знак, чтобы наполнили рюмки.

— За что пьём? — спросил Змей.

— Давай за наблюдательность, — предложил Бурый.

Выпив, он поставил стальную рюмку на ящик, который играл роль импровизированного стола, и сделав мрачное лицо, продолжил:

— Я так быстро еще никогда не бегал! Прибежал в палатку, отдышался. Меня там еще трясло долго. Соратники думали, что у меня белочка. И вообще, я этому прапору хотел рожу набить, но он куда-то подевался, гад. Я когда паранджу сорвал с неё, там никакой девочки не оказалось. Там был второй дедушка. Только карлик. И беззубый.

Бурый, без тени смеха на своём лице, осмотрел собеседников.

Офицеры уже не могли смеяться и просто молча катались — кто по койкам, кто по полу.

«Подсолнухи» ушли далеко заполночь, знатно обогатив знания вновь прибывших снайперов. А морпехи завалились спать — впереди у них была война.

Глава 7

Пост сдал - пост принял.Утром, позавтракав, Паша направился к Федяеву. Тот предложил поприсутствовать на утреннем совещании в штабе группировки, куда собирались штабные отделы и службы, командиры некоторых оперативных группировок, представители подразделений разведки, ПВО, ВКС, флота, советнического аппарата и частной военной компании «Меч».

— За полчаса узнаешь и прочувствуешь всё, что здесь происходит, — усмехнулся Валера. — Только сядем на задних рядах, чтобы командующий тебя сразу не узрел. А то может вопрос задать, кто этот новый офицер. И на Родину тут же отправит — он это любит.

— Может, не надо? — с тоской спросил Паша.

— Надо, — уверенно кивнул Федяев. — Иначе ты не прочувствуешь дух этой войны…

Ежедневное расширенное совещание, которое проводил командующий группировкой генерал-полковник Сурин, проводилось в конференц-зале Центра боевого управления, специально оборудованном для подобных мероприятий — несколько больших экранов во всю стену, карта боевой обстановки, проектор, видео-конференц-связь. Здесь находилось порядка сорока офицеров и генералов, лица которых, вопреки представлению Паши Шабалина, совершенно не были преисполнены героизмом от осознания грандиозности и значимости выполняемой задачи — они отражали лишь усталость, недосып и тривиальность военного бытия.