Держи меня крепче

— Дура ты, Нина, — зло шипит Акуленко, снова хватая меня за руку. — Мне понадобился час, чтобы понять, кто он такой. Он трахнет тебя и бросит, вот посмотришь! Или уже тра…

Свободной рукой я со всей силы бью Влада по щеке. Понимаю, что за пять лет он мог измениться в куда худшую сторону, но сейчас страх перед этим человеком просто испаряется. Злость, ненависть, презрение, но не страх. Может быть когда-нибудь я и задумаюсь над тем, что все имеют право на ошибку, и что он свою осмыслил и искренне сожалеет и раскаивается. Но это будет потом, а сейчас я даю себе право на собственные эмоции.

— Не твоё дело, — шиплю, вкладывая весь коктейль, бурлящий внутри. — Останови долбанную тачку!

Влад отшатывается и сжимает зубы, я вижу это по натянутым желвакам. Такой же красивый и успешный, как и раньше. Талантливый. Но некогда ослеплённый собственным сиянием, он переступил через меня — сломанную его руками девочку. И если сейчас ему это хоть чем-то мешает жить, то и поделом.

— Стас, тормози, — говорит водителю приглушённо.

— Точно? — отзывается тот. — Влад, их там машины четыре, нам пиздец.

— Тормози.

Водитель довольно резко сбрасывает скорость и съезжает на обочину. Замки щёлкают, но Влад, перегнувшись, придерживает дверь.

— Нина, прости меня. Пожалуйста, один разговор. Всего один. Я буду ждать."

"Он открывает дверь, и я выпрыгиваю, отхожу в темноте на обочину трассы, и тут же внедорожник срывается с места.

Буквально секунд через двадцать рядом на обочине, подняв облако пыли, бьёт по тормозам чёрный БМВ, а мимо проносятся ещё две машины. Водительская дверь открывается, и Ларинцев почти вылетает из автомобиля, подбегает ко мне и сгребает в охапку.

— Нина!

— Максим!

— Ты как, Пёрышко? — он размыкает объятия и берёт в ладони моё лицо, заглядывает в глаза. — Он что-то сделал? Обидел тебя?

— Нет, ничего не сделал, — качаю головой.

— Испугалась сильно?

Киваю, опустив глаза. Внезапно становится стыдно за то, что причинила Максиму и его друзьям столько хлопот. Он снова обнимает меня и целует в макушку. Становится так тепло и легко на душе, тревога уходит, оставляя место окутывающему ощущению безопасности. Я обнимаю его в ответ, сплетая руки вокруг талии. Вот что мне дал Максим, чего у меня так давно не было — чувство безопасности. Напомнил, как это — не оглядываться на чужие ошибки. Мне ещё очень трудно даже с ним, но я учусь. И, кажется, у меня получается.

Рядом из машины выходит Ваня, напоминая, что мир вокруг всё ещё существует.

— Максим, — отрываюсь от Ларинцева и смотрю ему в лицо. — Ты можешь сказать, чтобы ребята остальные вернулись?

— То что сделал этот козёл должно быть наказано, Нина.

— Пожалуйста. Я не хочу шумихи в моём городке.