Держи меня крепче

Переворачиваюсь на бок и прижимаюсь к Максиму, а он обхватывает меня за плечи.

— Переезжай ко мне, — расслабленно целует в висок. — Только не говори, что ещё рано. Никаких рано, Нина. Я больше не хочу с тобой расставаться. Никогда.

Глава 52

Когда утром Максим говорит мне, что моя мама тоже была в зале, я столбенею. Надо же быть настолько невнимательной и безответственной к собственной матери, что даже не позвонить ей вчера. Она же, наверное, волнуется. И как вообще она попала на концерт? А обратно как добралась? В воскресенье из города после обеда к нам уже не ходят маршрутки.

— Не волнуйся, Рома её вчера отвёз домой.

О Господи! Моя мама два часа в машине с Должановым. После этого она либо открестится от меня, либо запрёт в башне, запретив дружить с подобными типами.

— Слушай, а он не обижается, что ты его так часто просишь кого-то куда-то подвезти?

— Ромыч? — смеётся Максим. — Не-е-ет. Пусть только попробует, свои тёмные делишки будет сам решать.

— Тёмные делишки? — округляю глаза.

— Забудь, Нина, ничего такого, — легонько щёлкает меня по носу и закидывает в рот последний кусочек омлета. Моего, между прочим. — Когда кому-то из своих нужна помощь, никаких обид быть не может. Это работает во все стороны.

Становится даже немного завидно. Не за последний кусочек моего омлета, нет. Просто у меня никогда не было таких друзей. Вера, Роман, даже этот Миксаев, ещё Максим рассказывал о каком-то парне, что сейчас в армии. Все они друг за друга стеной. А кто есть у меня? Юлька… ну постольку-поскольку. Только мама.

Мама! А я такая неблагодарная!

— Максим, мне надо домой. Поеду сразу консультации. Некрасиво я с ней, внутри горит всё.

— Успокойся, Пёрышко, — Ларинцев перетаскивает меня к себе на колени и обнимает. — Твоя мама — взрослая женщина. И она знает, что ты тоже взрослая. Хотя, конечно, и обещала мне яйца оторвать. Но ты слишком накручиваешь. И никуда ты одна не поедешь. Правда думаешь, что я обесчестил её дочь и буду отсиживаться дома?

— Дурак! — легонько хлопаю его по лбу, но тут же целую. Сначала в лоб, где шлёпнула, а потом в губы. Стоп! — Подожди! Когда это она обещала тебе … э… оторвать?!

— Яйца? — смеётся негодник, специально дразнит меня и уклоняется от нового шлепка по лбу, поэтому получает тычок в плечо. — Ты и правда не можешь сказать это слово?

— Да ну тебя, — пытаюсь сползти с его колен, но он удерживает меня. — Я серьёзно! За что? Когда?

— Тогда на кухне, пока ты надевала свои чулочки. Просто предупредила, что если я тебя обижу, то она не посмотрит, что я большой мальчик, снимет мои дизайнерские брюки и выпорет мухобойкой, а потом подвесит за яйца на пустыре за школой.

— Господи… Мама! — я закрываю лицо ладонями и не знаю: то ли сгорать от стыда, то ли смеяться. Наверное всё сразу.