Держи меня крепче

«Гастролями он зарабатывает… Да если бы не мои деньги, уже б давно забыл про шмотки дизайнерские и тачки, с распродажи бы в переходе одевался…»

Чувствую, как Настины пальчики проходятся под столом по моему бедру, пока я переворачиваю ещё одну рюмку. Она уже пересела, втиснувшись между мной и подлокотником. Тоже пьёт. Олимпийку сняла, оставшись в одной маечке.

— Девчонки, слышал у вас на этаже новенькая? — Голубев отходит к окну и распахивает его, подкуривает.

— Да, сегодня только заселилась, — Ирина из моей группы кивает. — Второкурсница, вроде бы из социологов.

— Гуля, а ты уже яйца подкатить решил? — Белов ржёт, а я ловлю на себе взгляд Ромыча.

— Ну если зачётная, почему бы и не подкатить.

Голубев скалится, а у меня внутри начинает фонтанировать что-то едкое. Я не фанат махать кулаками, хотя достаточно намахался. Если у тебя есть такой друг как Шевцов, вспыхивающий как спичка, то подобные тренировки неизбежны. Однако сейчас зачесалось именно у меня.

— Может она приласкает мои взгрустнувшие яйца, — девчонки фукают и называют его придурком, пацаны ржут, не считая Должанова. — Может, наведаться к ней?

Но когда они замолкают, я говорю как только могу спокойнее.

— Гуля, подкатишь к новенькой — я наведаюсь к тебе и оторву твои грустные яйца, понял?

Все вдруг затыкаются, а Голубев роняет пепел прямо на письменный стол на учебники. Смотрит с удивлением.

— Ты что ли уже успел?

— Просто усвой информацию, Гуля, — встревает Белов. — Остальное тебя не касается."

"Голубев краснеет, но затыкается, он знает, что с нами лучше не связываться. Себе дороже выйдет.

Чувствую, как напрягается и притихает рядом Настя. Ну как бы и ладно.

«Чего ты без меня стоишь, щенок?»

Я затягиваюсь сладковатым дымом, и голова моментально начинает кружиться. Ком в груди немного ослабевает, размывается. Кто-то шире распахивает окно. Тянет осенью. Не той лёгкой и ароматной, а уже холодом, ночными заморозками, когда лёгкой ветровкой не обойдёшься. Но я такую люблю. Когда руки зябнут и хочется натянуть капюшон до самого носа. Когда свежий холодный воздух врывается на пробежке глубоко в лёгкие.

Только вот сейчас в мои лёгкие врывается совсем не свежий воздух, а отрава. Но я принимаю её, позволяя туманить сознание. Мышцы расслабляются, в пояснице появляется знакомое тепло. Я закидываю руку на спинку дивана и провожу указательным пальцем по Настиной спине. Девушка напрягается и шумно выдыхает.

«Только и знаешь, что по девкам шляться. Достали твои шлюхи. Неужели ни одной нормальной нет?»

Настя скользит ладонью мне по внутренней стороне бедра, цепляется пальцами за ремень. Я откидываю голову на спинку дивана, позволяя ей огладить ширинку, и вдруг сквозь туман пробивается мысль, что я её не хочу.