Держи меня крепче

Грёбаный Голубев. А это он, я просто уверен.

— Нина, слушай сюда, — жёстко перебиваю её, чтобы сконцентрировалась. — Сейчас дойди до ближайшей душевой и закройся изнутри на замок. И никому не открывай. Ты поняла?

— Максим…

— Я сейчас за тобой приеду. Сделай, как говорю.

— Хорошо, — голос похож на шелест.

Внутри всё загорается злостью. Я порву эту тварь, выпотрошу его яйца и заставлю сожрать, если он хоть пальцем тронет её."

"— Что такое? — Ромыч тоже подрывается и натягивает куртку, пока я быстро обуваюсь.

— Они ей подсыпали какого-то дерьма в пиво. Думаю, это Гуля.

— Сукин сын, решил по своей схеме опять. Нормальные бабы сами такому упырю давать не хотят.

— Поехали быстрее.

Глава 25

Грёбаный светофор! Почему вообще так долго? Разве всегда так? Меня бесит, что мир замедляется, когда я так сильно тороплюсь.

— Спокойно, бро, Мышка — умная девочка. Сказал ей закрыться, она всё сделает.

— Ага. Если успеет. Ты же знаешь этого ублюдка Гулю. А я его предупреждал. Пусть только пальцем тронет, я ему такой квест устрою, будет потом долго ещё супчиками перетёртыми питаться.

Зелёный наконец загорается, и Роман с визгом стартует, не жалея резины. Уже минут через пятнадцать мы тормозим у общаги. На возмущённо открытый рот комендантши хлопаю по пропускной стойке универсальным пропуском — купюрой с единицей и тремя нулями.

— Мы ненадолго, — сообщает Рома, хотя комендантше, спешно спрятавшей косарь в карман, глубоко фиолетово, сколько времени мы тут проведём.

— Ромыч, — обращаюсь к другу, — я найду Нину, а ты поинтересуйся, что они ей вкатали.

— Ок.

Поднимаюсь через ступеньку на шестой этаж. Всё с той же шестьсот девятнадцатой слышна музыка, гогот да девичий визг.

— Макс! — слышу полупьяное сзади. — Не знала, что ты приедешь. Я курить иду на кухню, дашь зажигалку?

— Не сейчас, Даша, — отмахиваюсь от девчонки и иду к концу блока к душевым.

Первая из них оказывается незапертой и пустой. Внутри селится холодок, что я опоздал.

— Нина! — дверь в соседнюю закрыта изнутри. — Ты здесь? Нина!

Никто не отвечает, и тогда я, отступив на шаг для разгона, с силой пинаю дверь ногой. Боюсь зацепить её, если она там, но по-другому дверь не открыть.

Слабо прикрученная щеколда отлетает, и я вваливаюсь в небольшой предбанник, за которым видно сам душ — широкий металлический поддон, откинутую шторку и шланг с разбрызгивателем. Тут сыро и душно. А на полу возле поддона я замечаю Нину. Она сидит на холодном кафеле, откинув голову на стену. В слабом свете люминесцентных ламп заметна неестественная бледность её лица, ещё более отчётливая в обрамлении каштановых волос, спутанными прядями упавших на щёки и шею.

— Нина! — подбегаю и опускаюсь перед ней на колени, хватаю за плечи и трясу, пытаясь привести в чувство.