Держи меня крепче

— А на приём к отцу позовёшь кого-то из вчерашних подружек.

Браво, Нина. Теперь он в курсе, что ты сталкерила вчера за ним.

Но Ларинцев и бровью не ведёт, продолжая ехать в том же темпе. Сводит брови к переносице, а потом расслабляется. Вот что за человек — себе на уме, никогда не поймёшь и не предугадаешь, о чём думает.

— Опять подглядывала за мной, Пёрышко? — подмигивает, повернувшись ко мне на пару секунд, и расплывается в улыбке.

Мне в этот момент так и хочется невзначай посмотреть в зеркало — не открыт ли у меня рот от удивления. Мало того, что Ларинцев будто враз маску сменил, он ещё и так нагло это сказал, отослав к тому моменту, когда я случайно увидела фееричное трио за углом дома на тусовке.

Что тут ответить? Фыркаю и снова отворачиваюсь к окну, но тут же зажмуриваюсь, понимая, что скорость так и остаётся слишком высокой. И почему у парней такая тяга к этому? Неужели нельзя ехать медленнее? Так же безопаснее, это очевидно.

Наверное, Ларинцев замечает, как я мёртвой хваткой вцепилась в ручку над дверью, потому что всё же немного снижает скорость. Включает негромко музыку, что-то резкое и тяжёлое. Телефон мурлычет сообщением от Юльки, и я зависаю в переписке. Может это и не совсем прилично, но говорить с Максимом мне не о чём, да и сейчас не хочется совсем. Меня царапает внутри такое отношение, когда вчера он на полную катушку отрывался, а сегодня я должна прикинуться его девушкой перед его же семьёй. Конечно, рамки я ему вчера сама определила, но… Как-то уж всё это слишком.

— Вы с ним были вместе до того, как всё произошло?

Неожиданно заданный вопрос заставляет вздрогнуть. Естественно, я понимаю, о ком он спрашивает, но не понимаю, зачем.

— Мне было шестнадцать. Вместе — это слишком громко сказано.

— Для тебя. А для него? Он ведь старше.

По лицу не разобрать, о чём он думает, и почему этот вопрос пришёл в голову. Ларинцев говорит таким будничным тоном, будто интересуется, что я на завтрак ела.

— Почти на два года. Я не знаю, что тебе ответить и как правильно это назвать. Мы встречались, но это было скорее нечто вроде дружбы, по-детски.

Вижу, как Максим, слегка прищуривается, внимательно глядя на дорогу, а стрелка на спидометре начинает подёргиваться вправо.

— Когда тебе шестнадцать, а ему восемнадцать, это уже не сильно похоже на что-то вроде дружбы, Нина.

— Ты судишь по себе.

Выходит резче, чем я хотела. Просто разговор получается какой-то дурацкий.

— Чего он хотел сегодня?

Это уже похоже на какой-то допрос. И тон соответствующий.

— Понятия не имею, Максим, мы пять лет не общались. Сегодняшний визит для меня был сюрпризом.

Ещё каким. Все чувства, воспоминания о боли и потерянном времени, о разбитых вдребезги мечтах — всё враз нахлынуло, стоило увидеть сегодня Акуленко.