Девушка без репутации (СИ)

Ноги путались в чем-то, напоминающим то ли водоросли, то ли длинную тряпку. Постаравшись не паниковать, Ира сосредоточилась на движении руками. Она ведь всегда неплохо плавала. Вот и сейчас — главное следовать технике. От напряжения заломило плечи.

Завтра же запишусь в бассейн…

Нога коснулась дна. В душе поднялась волна облегчения. Кое-как выбравшись на берег, девушка рухнула на траву, с наслаждением вдыхая теплый, такой живительный воздух. Она жива!

* * *— Ой-ей-ёй-яй-уй! — надрывно причитал женский голос. — Грех-то какой! И как же она бедняжка такое удумала!

— Цыц! — пристрожил мужчина. — Лучше оботри ее тщательно и дровишек в печь подбрось.

— А что ей еще оставалось? После такого-то позора? — эта говорившая, определенно была моложе. — Уж лучше так. Не повезло только, что вытащили.

Последовал звук, будто кто-то ударил кулаком по столу. Жалобно зазвенели чашки.

— Рот свой нечестивый прикрой, пока нужники выгребать не отправил. Или хочешь, чтобы тебе «повезло» отведать плетей на конюшне? Она, пока еще, твоя госпожа!

— Пфе, госпожа. Да после того, как король огласит свое решение, ее место будет рядом с псами помойными!

— Софла, выстави эту дуреху отсюда, не то я за себя не ручаюсь. — устало попросил мужчина.

Судя по возникшей возне, его поручение выполнили охотно и даже с некоторым энтузиазмом. Девица коротко взвизгнула, после чего за ней с силой захлопнулась дверь.

— А ведь правду говорит. — послышался тяжелый вздох, — К чему ей теперь жить, горемычной?

На этой «позитивной» ноте Ира открыла глаза.

Взгляд тут же уперся в сложенную из кирпича колонну, подпиравшую потолок. В горле было сухо, а голова болела как с тяжелого похмелья. И это при том, что пила девушка лишь один раз в жизни — на выпускном. После которого ее так прополоскало, что на алкоголь больше смотреть не хотелось. Даже на вино.

— Гляди-ка! Очнулась! — сверху нависло морщинистое лицо, от которого безжалостно разило нечищеными зубами. — Как вы, госпожа?

Ира отвернулась. Более-менее чистый воздух ей был сейчас нужнее, чем сочувствие.

— Моя… машина… — язык поворачивался с трудом.

— Что она говорит? Мешанина? — не понял мужчина.

— Так еще бы! После того, как едва не утопла, конечно у ней в голове сейчас одна мешанина. — авторитетно заметила женщина.

— Там был телефон… Пожалуйста, позвоните маме… Или нет, лучше сообщите отцу…

— Он уже знает, милая… — в голосе теперь была необычайная мягкость. — Видимо он тебя и спас. Замолвил словечко перед Всевышним. Выпей-ка лучше.

К ее губам поднесли вогнутую овальную чашку. Ира послушно сделала глоток и закашлялась. Питье напоминало прокисший компот, сдобренный судя по привкусу, ложкой мёда.

— Где я? — голос сипел, как при затяжной простуде, тело ломило, однако в голове постепенно прояснялось.