Дядя самых честных правил 9

Я ударил наотмашь, сбивая в сторону его рапиру, бросил пистолет и вытянул левую руку.

Защита Бауты задерживала только магию, и я легко коснулся его груди пальцами. И в ту же секунду с них сорвался самый простенький “молот”.

Пришлось отвернуться, настолько отвратительное получилось зрелище. Заклятье превратило тело Маски даже не в фарш, а в протёртую кашицу. В жидкое “смузи”, как говорят авалонцы. Маска Бауты отлетела в сторону, а всё, что осталось от убийцы, растеклось на полу бесформенной лужей.

Я попытался ухватить его душу, чтобы утащить за грань и допросить. Чёрная, скользкая, она выворачивалась змеёй.

В нос ударил запах сырой земли, чадящих факелов и псины. Геката! Вот только схватки с Падшей мне сейчас не хватало!

Ледяное дыхание Хозяйки обдало холодом с головы до ног. Невидимая рука сжала душу Бауты и выдернула за грань без усилий.

— “Очень хорошо, — шепнул знакомый голос. — Молодец, некромант. Я сама допрошу его”.

Когда я смог открыть глаза, Мурзилка уже справился со своим противником в маске кота. Гатто лежал ничком, а рыжий монстр сидел на его спине и умывался как ни в чём не бывало.

Я подошёл к каждому убийце, но все они были мертвы.

Даже Скудельница справилась со своей задачей, но не задушила Даму, а просто сломала ей шею. Сдёрнув маски с тех, у кого сохранились головы, я обнаружил самые обычные лица — молодые, с щегольскими усиками, явно из дворянского сословия. Только с Мореттой вышла заминка: она не привязывалась к голове лентами, как другие. Вместо этого на маске имелся штырёк, который надо было зажимать зубами. Теперь понятно, почему её назвали “молчаливая служанка”.

Убедившись, что живых противников не осталось, я поспешил подняться в номер.

Нужно было выяснить судьбу Диего и Кижа, прежде чем искать, куда увезли Таню.

***

У входа в номер лежал труп в маске шута-Буффона. На его груди расплывалось кровавое пятно, а подбородок был разворочен выстрелом в упор. Очень похоже на работу Кижа, ударившего скрытым оружием из протеза."

"Я распахнул дверь и невольно поморщился. В номере царил форменный бедлам: мебель поломана, по полу разбросаны осколки посуды, на стене обгорелое пятно от огненного всполоха, а ковёр разорван на куски.

Из соседней комнаты послышалось сдавленное мычание, и я пошёл на звук.

Скажу честно — зрелище оказалось совершенно неожиданным. Между двумя шкафами стояла Диего, раскинув в стороны руки. Запястья были прибиты к стене стилетами, грудь проткнута шпагой, а рот заткнут грязной тряпкой. Испанка бешено вращала глазами, глухо рычала и дёргала головой из стороны в сторону. Ей-ей, я даже на секунду засомневался, стоит ли её освобождать, опасаясь, что она не в себе.

— Где они? La mierda del toro! — заорала она, едва я вытащил кляп. — Убью! Всех! Asqueroso!

— Тихо. Я уже разобрался с ними.