Дядя самых честных правил 9

Там стояла толпа людей, но до нас им не было никакого дела — все смотрели, замерев и разинув рты, как дворец дожа и тюрьма медленно отчаливают от суши. И печально погружаются в море, будто тонущий корабль. Очень величественное и символическое зрелище получилось, на мой вкус.

— Ха! — Киж наклонился и шепнул мне на ухо: — Теперь у них будет подводный дворец правителей! Пусть ныряют, если хотят полюбоваться.

— Отстроят новый, — я усмехнулся, — венецианская гордость потребует восстановить дворец. Хотя денег на точно такое же великолепие может и не хватить. Дмитрий Иванович, а найди-ка нам гондолу. Вернёмся в гостиницу, Тане надо отдохнуть после такой нервотрёпки.

***

Я не собирался съезжать из гостиницы и бежать из Венеции. Маски? После моего фокуса с водой Анубис придумал ещё несколько подобных трюков и горел желанием опробовать их на какой-нибудь Моретте. Пусть приходят! Но тогда одним дворцом Венеция не отделается. Весь город утоплю! Вместе с Арсеналом, палаццо знатных фамилий и наглыми гондольерами.

Кстати, хозяин гостиницы появился как ни в чём не бывало, улыбался и, не дожидаясь приказа, лично принёс в номер обед. Я накормил Таню, накапал ей валерьяновых капель и уложил спать. Пусть отдохнёт, а после организуем наш отъезд из этого негостеприимного города.

Когда девушка заснула, а я вышел из спальни, в номер тихо постучали. Не дожидаясь ответа, в дверь заглянул Киж.

— Константин Платонович, к вам пришли.

— Сколько их?

— Двое. Это не Маски, а посланники от Совета десяти, так они представились. Говорят, что срочно должны с вами поговорить.

Совет десяти, значит? Наслышан об этом славном органе, наслышан. Примерно то же самое, что и наша Тайная канцелярия, только во главе стоят выборные десять человек из старых семей. Их приговоры нельзя обжаловать, и они ни перед кем не отчитываются. Могут казнить кого угодно, даже дожа, что пару раз и проделали прямо во дворце. Единственное ограничение — каждый год выбирают новую десятку, которая выясняет злоупотребления предшественников и жестоко за это наказывает.

— Останься здесь и охраняй Таню, а я поговорю с этими синьорами.

Пока я спускался на первый этаж, Анубис создал над моей головой плотный шар раскалённого воздуха. Никакого эфира внутри! Магия использовалась только для разогревающей сферы. Если такой мячик врежется в лицо Маски, боюсь, это самое лицо получит ожоги, несовместимые с жизнью.

К разочарованию Таланта, меня ждали самые обычные люди, доступные для любой магии. Два черноволосых итальянца: один высокий и толстый, другой пониже, тощий и вертлявый. Но лица у обоих были неуловимо похожи, отмеченные порочной печатью власти.

— Синьор Урусов!

— Светлейший князь!

Они заговорили одновременно, жестикулируя и перебивая друг друга.