Добровольно проклятые

Сначала мозг переваривал услышанный за ужином рассказ, привычно прикидывая, как это можно использовать в новом сюжете, а потом мысли перекинулись на Веру, ее мужа и машинку в соседней комнате, после чего сон сбежал окончательно.

С тех пор она ворочалась с боку на бок, прислушиваясь к тишине, и все ждала, когда машинка оживет. Та издевательски молчала. Вместо нее Ольга постоянно слышала что-то другое: то ветер завывал, заблудившись в какой-то трубе, то дом скрипел. Она так напрягала слух, что даже начала слышать дыхание Дементьева в соседней комнате.

По крайней мере, она была уверена, что слышит именно его дыхание, пока с первого этажа не донесся сначала звук сливного бачка, а потом – льющейся воды. Видимо, Ольга все же задремала и не заметила, как ее гость спустился в туалет на первый этаж.

Только тогда она осознала, что в прошлую ночь ни разу не слышала дыхания из второй спальни. Утром ей даже пришлось зайти в комнату, чтобы проверить, там ли Дементьев.

Сердце взволнованно забилось в груди, разгоняя кровь по телу. Ольга снова вслушалась в тишину, но пока под мужским весом скрипела лестница, никаких других звуков, кроме шагов, уловить не смогла. Потом простонала, закрываясь, дверь в соседнюю спальню, еще несколько секунд была слышна приглушенная возня, после чего снова наступила тишина. Конечно, никакое дыхание через две закрытые двери не добиралось – и не могло добраться – до уха Ольги.

Тогда что она слышала несколько минут назад? Ей уже почти удалось убедить себя, что это было частью сна, когда в комнате снова раздался хриплый вздох.

Ольга приоткрыла глаза и затаила собственное дыхание, снова прислушиваясь. Тишина. Лишь когда она тихо выдохнула, второе дыхание вновь прозвучало эхом.

Приподнявшись на локте, Ольга оглянулась по сторонам. В комнате, как всегда, было темно, хотя сегодня фонари на улице все же горели. Плотные занавески почти не пускали их свет в окно, но все же очертания предметов в комнате разглядеть она могла.

Никого постороннего, но дыхание все равно то и дело появлялось. Теперь даже тогда, когда Ольга задерживала свое. Откуда оно могло идти? В комнате просто негде было притаиться: здесь не было даже платяного шкафа, только громоздкий комод.

Она снова опустила голову на подушку, чувствуя напряжение во всем теле. Может быть, она просто уже сходит с ума? Следовало встать, зажечь свет и осмотреть всю комнату, каждый темный уголок и просвет под кроватью, чтобы убедиться: кроме нее, здесь никого нет. Но почему-то было слишком страшно вылезти из-под одеяла, поставить ноги на пол и сделать в темноте три или четыре шага до стены с выключателем.