Добровольно проклятые

– Да ну вас к черту, – пробормотала она и торопливым шагом пошла прочь, обратно к воротам кладбища.

А в голове так и крутился заданный незнакомцем вопрос: «А может быть, его забрали для равновесия? И теперь он закопан где-то здесь, в свежей могиле?»

15 июля 2016 года, 17:50

Ленинградский вокзал

Константин Долгов ненавидел дискомфорт. И точно уже не мог сказать, когда в нем родилась эта ненависть. То ли тогда, когда он угодил в неприятную историю, которая могла закончиться для него тюрьмой, то ли тогда, когда наконец принял тот факт, что близкий ему человек погиб по его вине. Скользкая дорожка, по которой он пытался убежать и от наказания, и от чувства вины, привела его к куда более чудовищным преступлениям. В определенный момент он принялся отгораживаться от них стеной удовольствий. Кто-то начинает пить, кто-то погружается в наркотический дурман, у кого-то появляется навязчивое желание мыть руки триста раз за день, а он выбрал патологическое стремление к комфорту. И тот факт, что ему не всегда удавалось его получить, только усугублял болезненное стремление.

В последнее время жизнь стала налаживаться: дойдя до черты, которую уже не получилось переступить, он сделал трудный для себя выбор и, как ни странно, до сих пор не расплатился за него жизнью, хотя готовился именно к такому исходу. Боль прежних потерь притупилась, чувство вины частично успокоилось, и появилась надежда на искупление старых грехов. Но все равно внезапные командировки, когда еще накануне ничто не предвещало, а сегодня уже нужно садиться в переполненный поезд, он не любил.

Ситуация усугублялась тем, что в летние месяцы маршрут Санкт-Петербург – Москва пользовался совершенно невменяемой популярностью, равно как и «Сапсан». Нет, билеты можно было купить и за пару часов до отправления поезда, но не в бизнес-класс. И конечно, не на кресло, стоящее «по ходу поезда». Им с Лилей пришлось ехать даже в разных вагонах."

"Можно было бы сказать, что ему повезло с местом: оно хотя бы оказалось у прохода, поэтому ничто не ограничивало возможности в любой момент его покинуть, но все везение сводил на нет сосед. Судя по лицу, парню не было и тридцати, но при весьма скромном росте он успел наесть за свою короткую жизнь гораздо больше ста килограммов (как оценил на глаз Долгов, а поскольку ему часто приходилось взвешивать людей, глаз у него был наметанный). По этой причине сосед с трудом помещался в кресле. И все равно не весь. Долгову пришлось всю дорогу немного клониться в сторону прохода, чтобы не касаться его плеча.

Как любой человек с «широкой костью», молодой человек всю дорогу увлеченно жевал.