Дочь врага

Но тогда… Ей вспомнился синеглазый Камаль, который фактически закрыл собой Валерию и принял весь удар. Там вообще было неоднозначно.

А брат продолжал:

— Ты хоть представляешь, какого масштаба тогда был заговор? Жену Далгета должны были убрать еще в первый день, на свадьбе. А вместе с ней и Саху. Планировали разом покончить с двумя братьями, Из троих Умрановых тогда остался бы один твой Захри. Видишь, как тебе дорогу расчищали, сестричка? — противный смех, горький.

— Не мне, — отрезала она.

— Верно. Не тебе. Все это отец делал, потому что его вынуждали.

Сейчас в голосе брата звучал откровенный страх. Золотой красавец даже померк внешне, лицо заострилось, и губы побелели. В глазах возникло какое-то больное и отчаянное выражение.

— Это тот, кому ты должен сейчас?

— Да, — кивнул Азат. — Да. Мне страшно.

— Азат, если Захри обещал помочь, он поможет, — начала она.

— Да. Я знаю. Твой Захри обещал. Но тот, — Золотой нервно дернулся и застыл, уйдя в себя, а потом прошептал: — Он не прощает. Это он убил отца. И он никогда не остановится.

Мороз по коже.

— Послушай, — тихо проговорил Азат, оглядываясь по сторонам. — Если со мной что-то случится… У меня есть сын. Ему сейчас пять.

У Рази вырвался невольный жест. Она прикрыла рот рукой и стала оглядываться по сторонам, как будто кто-то мог ее услышать. Такое странное чувство, словно озноб пробежал.

Снова взглянула на брата.

Если ребенку сейчас пять лет, значит, это было почти шесть лет назад? АзатХану тогда был двадцать один год, может, чуть больше. Это получалось… Ей хотелось выругаться вслух тем самым крепким словцом, которое она однажды слышала от Захри.

Но она сдержалась. Вместо этого спросила шепотом:

— Это ты во время учебы в…

— Да, — быстро перебил ее Азат и тоже стал оглядываться, как будто кто-то мог их здесь услышать.

— Но как?

Ее вопрос остался без ответа, повисла гнетущая пауза."

"Рази ждала, а брат молчал. Видно было, как нелегко ему дается все это. Наконец он сказал:

— Я не мог. У меня вообще не было длительных связей, так, на неделю, на ночь. Больше нельзя. Это было хорошо, определенная репутация, — противный смешок и самоуверенное:

— Ты же знаешь, как она важна для парня.

Азат нервно дернул плечом и снова стал озираться.

— А на последнем курсе… Она обычная. Человечка… Когда отец узнал, приказал от нее избавиться. Убрать ее. Понимаешь? А я не хотел! Понимаешь?

Рази слушала и диву давалась.

— Мать знает? — спросила она наконец.

— Нет, — Азат мотнул головой. — Никто не знает. Я бы ничего не сказал и сейчас. Но я боюсь. Я не могу показываться там. Он сразу все поймет и…

Азат тяжело задышал и побледнел, закрывая глаза. Видно было, что он перебарывает себя, что ему страшно. Нет, ей не было его жаль.

Но ей было жаль его.