Дочь предателя (СИ)

Но ты должна подать на развод, если твой муж любит дочь, он ее не бросит.

— А ты? Ты бросишь мою дочь, если со мной что-то случится, и мы станем до этого мужем и женой? — усмехаюсь я.

— Ты что, все еще любишь своего мужа? — задает Сергей вопрос, на который я не могу ответить. Я сама не знаю, что чувствую сейчас к Артему. Во мне такая злость на него и в тоже время я хочу, хочу хоть в ком-то найти поддержку. Хочу, чтобы меня успокоили, берегли, где мне найти это? Чтобы любили в конце концов.

— Ты уверен, что тебе это нужно знать? Мои чувства к мужу тебя не касаются, — сухо отвечаю я.

Мне холодно, ужасно холодно. Ледяная корка словно растет внутри и распространяется по всему телу. Я даже встать не могу с пола, словно приклеилась. А скоро придет Дашка, мне нужно быть в форме, чтобы дочка ничего не заметила. Артем обещал встретить, надеюсь, не забыл. Хоть в чем-то я могу ему доверять?

— Все, что касается тебя, я хочу знать. Особенно отношение к мужу, — говорит Сергей.

— Не сегодня. Я только что из больницы, узнала про болезнь, мне не до встреч и вообще до разговоров с кем-либо.

— Понял, позвоню на днях, — тут же сворачивает разговор Сергей, а я горько улыбаюсь.

Где забота, где вопросы: что за болезнь, как я себя чувствую, где хотя бы слово «целую». Да, мое желание выйти за него замуж не было большим, а теперь я и не хочу. Хотя, если честно, раньше тоже особо не горела.

Что же со мной такое, силы разом покинули, превратив меня в тряпичную куклу. Я словно растекаюсь по полу, пытаясь как-то собрать себя в кучу. Встала на четвереньки и поднялась, опираясь на стену. Такое ощущение, что у меня внезапно температура поднялась, может простыла, как некстати."

"Облокотилась на комод и сняла сапожки. Прямо в куртке прошлепала в гостиную, вынула из ящика шкатулку с лекарствами, отыскивая градусник. Вставила под мышку и легла на диван, сглатывая внезапную тошноту. Теперь так и будет, да? Я что, скоро слягу? Да не может быть, пожалуйста, Господи, дай мне еще немного времени. Пусть Дашка подрастет, станет самостоятельной, я должна жить ради нее. Пусть не для себя, но для дочери, дай мне немного времени, прошу.

Градусник пискнул, и я смотрю на черные цифры, пытаясь понять сколько. 39.2 серьезно?! И что делать? Нужно кому-то звонить или просто накачаться парацетамолом? Снова сползла с дивана, отыскивая в аптечке таблетки, выпила сразу две и снова легла, кутаясь в теплую куртку. Меня колотило дрожью, больше всего хотелось согреться. Хоть немного тепла.

Лежу, прикрыла глаза, думая почему-то о маме. Почему она не смогла жить без папы? То, что мама была неприспособленная жить одна — это я уже поняла, но так тоже нельзя. После его смерти она словно потерялась в этом мире.