Дочь предателя (СИ)

— Мама заболела, если ей сейчас врачи не помогут, будет только хуже. Ей нужно в больницу, мы не сможем ей помочь.

— Мы поедем с ней, — икая от рыданий, упрямо трясет головой дочка, — Я поеду с ней, буду держать маму за руку, и она поправится. Она всегда так делает, когда я болею, а еще варенье нужно, малиновое. Кто ей сделает? Я знаю, у нас есть, а в больнице есть?

— Я сам куплю твоей маме варенье, отвезу в больницу, — обещаю дочери, и та смотрит на меня, все еще тяжело всхлипывая, но уже успокаиваясь, — Сейчас вы с бабушкой поедете ко мне домой, собери все, что нужно для садика. Ты у меня большая, сама справишься?

— Да, — отвечает дочка, а меня топит от нежности. Такая маленькая, а уже самостоятельная.

— Вечером или завтра я приеду и если маме будет лучше, мы ее навестим. Но ей нужно побыть в больнице.

— Долго? — смотрит на меня большими глазами ребенок. Я должен ей сказать точную дату, назвать день, когда Рита вернется. И совру, обману свою дочь, так как не могу сказать, когда. Сам не знаю, вернусь ли я завтра или через неделю.

— Завтра я тебе скажу, хорошо? — щелкаю легонько по носу дочку и снова прижимаю к себе.

Так и сидим пару минут, пока в комнату не заглядывает мама. Смотрит на нас, грустно улыбаясь:

— Артем, выйди, Риту увозят, — входит в комнату и протягивает руки Даше, — Иди ко мне, зайчик. Сейчас соберем вещи и поедем домой. Ты поедешь со мной и папой?

Дашка переводит заплаканные глаза с меня на бабушку и еле заметно кивает:

— Поеду, — произносит ребенок, а я вижу, как глаза мамы наполняются слезами, но она быстро их смаргивает:

— Артем, иди, ты нужен Рите, — говорит мама, а я поднимаюсь, целую Дашку в мокрую щеку, выхожу из комнаты.

Врачи уже поставили Рите систему и собираются переложить ее на носилки, но я решительно сопротивляюсь. Сам заворачиваю жену в тугой кокон из пледа, пристроив флакон с системой на животе Риты, беру ее на руки. Она такая легкая, что невольно прижимаю крепко к себе, так как веса почти не чувствую.

— Я сам, — говорю врачам и выхожу из гостиной, направляясь к лифту."

"Пока спускаемся, прижимаюсь своей щекой ко лбу Риты, чувствуя, какая она горячая, даже обжигает. Жена что-то бессвязно бормочет, невольно прислушиваюсь, слышу только отдельные слова: «Даша», «Артем» и почему — то «папа». Касаюсь ее горячего лба губами, закрывая глаза. Что же мне с тобой делать, девочка? Чем помочь, как исправить то, что натворил? Если бы знать, отдал бы все, что у меня есть, да и никчемную жизнь свою, чтобы не было этой мести, не было всего, что произошло. Слишком поздно я понял все, слишком поздно осознал, теперь не исправить. Все, что я теперь могу — это быть с ними рядом, сколько получится.