Два чуда для Папы Мороза

Они бьются об пол, раскалываются и пачкают дорогое покрытие слизью и желтками.

Игнорируя учиненный мной беспорядок, я поворачиваюсь к мальчикам.

- Волноваться же будет, когда вернется, а нас нет, - оправдывается старший, но сжимается под моим потемневшим взглядом.

- Папа Мог'оз о нас заботится… - вступает в перепалку Митя.

- Я запрещаю вам говорить здесь о нем, - шиплю я, едва не взрываясь.

- Ясно. Поняли, - неожиданно послушно выдают оба.

Хмурюсь, наблюдая за моими мальчиками, всматриваюсь в их серьезные не по годам лица. И корю себя за импульсивность.

- В конце концов, у нас даже нет его номера, - смягчаюсь я и заставляю себя улыбнуться. - А телефоны, подаренные им, мы в квартире оставили.

- Ты не позволила забрать, - бурчит Коля.

- И Дина тоже, - обижается Митя.

А у меня сердце рвется на части. Как объяснить детям, что у меня не было иного выхода?

- Лучше помогите мне прибраться здесь, - подмигиваю братьям. – И готовить будем вместе.

Во время ужина напряжение между мной и мальчиками снижается. Ближе к ночи мы вместе запираемся в нашей комнате. Хоть Лев с остальной охраной живут в гостевом домике, мне все равно неуютно. Поэтому поворачиваю ключ в замке.

Забираюсь на огромную постель, укладываюсь рядом с мальчишками.

- Спокойной ночи, мама Яра, - шепчут они. – И Папа Мороз, - добавляют едва различимо.

Сдерживаю эмоции, чтобы не выплеснуть их вновь на ни в чем не повинных детей. Обманутых, как и я."

"Поворачиваюсь набок, укладываю руку под голову – и щеки касается прохладный металл. Выставляю запястье перед собой, рассматривая его в лунном свете, что сочится из окна.

Лихорадочно вздыхаю: в квартире Ника я оставила не все подарки. Кое-что забыла…

Провожу пальчиками по браслету, касаюсь подвески в виде солнца. Очерчиваю контур. Разозлившись, тянусь к застежке. Хочу сорвать обжигающую кожу окову и выбросить немедленно, но кисть будто парализует. Мое тело взбунтовалось и отказывается исполнять поручения разума.

Обессиленная, я сдаюсь. Прячу руку с браслетом под подушку, прижимаюсь к ней щекой – и всхлипываю, как можно тише, чтобы мальчиков не разбудить.

Глава 17

На следующий день

Ярослава

Младенец на моих руках постепенно успокаивается, затягивает свою губку изнутри и посасывает громко и смачно. Прижимаю крепче теплый комочек к груди.

- Он ведь есть хочет, поэтому и кричит, - произношу, не сводя умиленного взгляда с невинного личика. Глазки закрыты, светлые реснички дрожат, белый пушок на головке светится в лучах солнца, что проникают из открытого окна. Точно ангелочек.

- Мелкий такой, как его брать вообще. Рассыплется в руках, - недовольный голос доносится откуда-то сверху. – И страшненький. На фотографиях в соцсетях новорожденные симпатичнее.

- Глупости не говори.