Два чуда для Папы Мороза

Как в самых пошлых анекдотах. Ко всему прочему, меня даже совесть не мучает. Будто все правильно. Так и должно быть.

Но есть в моей душе кое-что еще. И это сильнее.

Обида.

Освобождаю руки из такого желанного, но неправильного плена. Голову опускаю, чтобы зрительный контакт с Ником разорвать. Не могу спокойно выдерживать его морозный синий взгляд.

- Ты лгал мне, - вместо того, чтобы прогнать его, претензию предъявляю. Потому что ищу повод простить его? Оправдать?

- Не договаривал, - тянет Ник.

- Почему? – все-таки решаюсь взглянуть на него исподлобья. И тут же жалею об этом. Потому что раскаяние на его лице заставляет меня растерять остатки стойкости.

- Сначала не до этого было. Я должен был детей не потерять – их бы элементарно органы опеки забрали, - объясняет он. Настолько убедительно, что хочется верить каждому слову. – И в больнице тебя посещать было проще в качестве мужа.

- Настаиваешь, что ради нас все делал? – прищуриваюсь. – Ради посторонних людей? Просто так? Не бывает такого.

Резко отхожу назад. Мне проще мыслить адекватно, когда Ник на расстоянии. Но моей свободе не суждено продлиться долго. Спотыкаюсь в проклятых тапках и покачиваюсь. Лишь отличная реакция Ника не позволяет мне упасть в снег. Вот только я опять оказываюсь в его руках.

- Тише, чего ты? – рваное дыхание мажет по щеке.

- А потом? – не сдаюсь я. - Что мешало потом все мне рассказать?

- Потом не смог. Слишком хорошо все было. Правильно. Да и подозревал, что ты сбежишь, - говорит твердо, четко, без тени сомнения. Глаз не отводит.

- Ник, но…

На секунду забываю обо всех «но». Муж, штамп в паспорте, обязательства… Мое прошлое, в конце концов. Почему рядом с Ником все становится не важным? Но он сам срывает меня с небес на землю. Разбивает об асфальт, раскатывает на полной скорости.

- И я пытался поговорить с тобой в ту ночь, - напоминает мне о том, от чего я моментально вспыхиваю. – Тогда ты не дала мне слова сказать, а на следующий день я не застал тебя дома…

Прерываю его речь и заставляю опешить хлесткой пощечиной.

- Не смей даже упоминать… эту… - шиплю, как змея. – Ошибку! Я верила, что ты мой муж. В противном случае я не вела бы себя так, - краснею, но совсем не от мороза, что пронизывает насквозь.

Разворачиваюсь и шагаю к дому. Тяжелое пальто сползает с моих плеч и ложится в снег, но я иду дальше. Моя настоящая семья там. За огромными резными дверями. В крепости, где мне еще холоднее, чем на улице. Но именно там реальность.

- Яра, стой, - рявкает на меня Ник.

Оказывается рядом в пару шагов и хватает меня за запястье, разворачивая к себе лицом.

Вырываю руку, и браслет прокручивается под его мощной ладонью, а застежка больно царапает кожу. До крови. Опускаю взгляд на чересчур большую подвеску. Вспоминаю, что говорил мне о Нике муж. И мрачно свожу брови.