Дорогой сводный братец

А я все это время не переставала испытывать к тебе те же самые чувства. А потом Челси рассказала мне, что произошло, когда вы вернулись в свою комнату.

О чем это она говорит?

– И что же она тебе рассказала?

– Ты тогда думал обо мне? Поэтому у тебя в ту ночь ничего не получилось?

Твою мать!

У меня просто не было слов. То, что Челси рассказала Грете об этом сугубо интимном моменте, привело меня в ярость. Я не мог выговорить ни слова.

– Хочу, чтобы ты сказал мне правду.

Она не вынесет этой правды, так же, как я не мог справиться со своими чувствами к ней. Но я чувствовал раздражение от того, что эти двое обсуждали меня за моей спиной. В довершение всего я осознавал, что за одну ночь все в моей жизни перевернулось с ног на голову.

Поэтому я сдался.

– Хочешь, чтобы я сказал тебе правду? Я трахал свою девушку, а видел только тебя одну. Вот тебе вся правда. – Я приблизился к ней с угрожающим видом, и она попятилась. – Я пошел тогда в ванную и смог закончить дело, только представив, как кончаю на твою красивую шею. Вот так.

На этом мне надо было остановиться.

Но вместо этого я оперся двумя руками о стену лифта, зажав ее в своем пространстве, и продолжал:"

"– Хочешь еще признаний? Я собирался сделать ей предложение сегодня вечером на свадьбе ее сестры. Предполагалось, что наша помолвка состоится именно тогда, но вместо этого я сейчас здесь, в лифте, и борюсь с желанием прижать тебя к стене и оттрахать с такой силой, чтобы пришлось потом нести тебя в комнату.

У меня ныло сердце. Я опустил руки.

– Все мои казавшиеся привычными представления были перевернуты за последние сорок восемь часов. Все теперь вызывает у меня сомнения, и я даже не представляю, что делать, твою мать. И я не лгу. Вот тебе твоя правда.

Я разблокировал кнопку, потому что дальнейшее пребывание в тесной кабинке вдвоем могло плохо кончиться, но все же почувствовал, что, высказав жестокую правду, я снял тяжкий груз с плеч.

Мы поднялись на наш этаж и разошлись по своим комнатам.

Оказавшись в постели, я вдруг испытал жуткое чувство вины и никак не мог уснуть.

Я терзал себя, принявшись снова просматривать фотографии Челси в телефоне.

Грета этого не заслуживала.

Я ворочался в постели и разрывался между мыслями о Рэнди, чувством вины по отношению к Челси и, самое главное, плотским желанием к Грете. Если бы я не боялся причинить Челси боль, я, несомненно, направился бы в номер Греты в ту ночь. Несмотря на всю безысходность нашего положения, это был бы лучший секс за всю мою жизнь. Но я не хотел быть вероломным и подавил всякое желание идти туда. Поэтому дал волю своему воображению, живо представляя Грету в своих объятиях.

В какой-то момент сексуальные фантазии уже были неотличимы от реальности. Я попытался загладить грехи, послав Челси сообщение.

Я люблю тебя.