Драконяша для отшельника

Хотя, по хорошему, оставить бы все, как есть, и забыть о существовании грызучей напасти. Такой хороший шанс! Такой шанс!

И почему, интересно, я его проебываю?

А потому что не могу отказать одной сладкой Драконяше…

В какой момент это случилось?

А вот хер его знает…

Провалы какие-то в памяти, не иначе.

Помню, как шел к ней, потрясая обесчещенным, уничтоженным “Саломоном”.

Помню, как строил жуткие планы мести, напрочь забыв о том, что я — спокойный, как удав, хладнокровный мужик.

Помню, как толкнул дверь, не стуча и не дожидаясь разрешения, зашел…

И замер, словно по башке ударили чем-то!

Уставился на круглую жопку, туго обтянутую светлыми джинсовыми шортами, сердце стукнуло пару раз и тормознуло. Все внутри тормознуло и замерло.

Я — совершенно нормальный мужик, реакции — тоже нормальные.

Как еще я мог на это отреагировать?

Она стояла передо мной на коленках, головой залезла под кровать, задница — наружу… Зрелище из порно…

Ноги длинные такие, гладкие… Пиздец…

Моргнул еще раз, старательно отгоняя из башки все поселившиеся там фантазии, как шагаю ближе, кладу ладонь на спину Драконяши, не давая пошевелиться, развернуться, поменять позу, стаскиваю эти чертовы шортики и, наклонившись, вдыхаю сочный, вкусный аромат ее тела. Он сто процентов одуряющий у нее. А потом на вкус пробую. А потом… Потом трахаю ее так, что кровать двигается.

Идеальный сценарий!

Мне надо писать порно.

Может, озадачить этим Виталю? Агент он мой или где?

Мысли о Витале, естественно, чуть сбавили накал, и до меня сквозь белый шум в ушах, стал доходить шум внешний. А именно — жалобный голосок Драконяши, глухо доносящийся из-под кровати:

— Жорик… Жорик… Ну где же ты?

Тут я совершил тактическую ошибку, то ли двинулся, то ли задышал слишком шумно, Драконяша поняла, что в комнате не одна, и, ойкнув, дернулась. Долбанулась головой о кровать, пискнула и задом выползла на белый свет.

Я эту сцену пронаблюдал с нескрываемым удовольствием.

Виляющая пробежка жопкой назад… М-м-м… Надо писать сценарии, надо… Еще больше бабла буду зарабатывать…

— Ой… Антон… — Драконяша встала с пола и уставилась на меня своими огромными светлыми глазами, полными слез, — Жорик пропал! Понимаете? Он… Не отзывается! Я боюсь, что он выбежал на улицу, и его ястреб уне-е-ес!

На последнем слове она зарыдала, распустив губы, а я, вместо любой ожидаемой реакции, тупо уставился на это зрелище.

Губы, и без того, пухлые от природы, еще больше разнесло из-за слез, и теперь они стали еще пухлее. Поставить на колени, дать в рот… Ох, бля! Не моргать, не представлять!

— Это хорошо, что он пропал, бля, — вышло хрипловато, но холодно. Нормально, в общем. — А то я бы его сам прибил.