Драконяша для отшельника

Коняшка — получил красотку, умницу и боевую подружку в постель, сама боевая подружка — преданного мужика и защиту, а ее безумная сестричка — избавление от проблем, которые с огромным энтузиазмом наживала на свою круглую жопку.

И только товарищ Буров в пролете.

От всех огребает.

От Коня — если не убережет мелкую.

От белокурой ниндзи — если обидит мелкую.

От приятелей мелкой — если они ее найдут и потребуют себе, а он не согласится отдать…

И от взбесившегося организма, которому срочно надо попасть одной твердой частью в эту самую мелкую. И из-за невозможности это сделать — организм мстит постоянным неуместным стояком и отсутствием вдохновения.

А, да!

Еще и издатель почту всю засрал вопросами про сроки сдачи рукописи! Еще и от него огребает товарищ Буров.

Ве-се-ло…

И вот как в такой ситуации не запить?

Рука сама тянется в барчику, но в дверь опять скребутся, уже настойчивей, и приходится реагировать.

— Какого хера надо? — вежливо интересуюсь я у пока еще закрытой двери, — нахер пошла!

Но дверь не реагирует на мою просьбу, открывается.

Появившаяся на пороге Драконяша никак не желает замечать моих налившихся кровью глаз, смотрит в пол, переминается на своих тонких копытцах.

Зубастая крысна в ее лапках тянет носом воздух и, сморщившись, чихает.

Ну да, тут тебе не там. Тут я живу, вообще-то! И пишу! И иногда пью. Ну ладно, не иногда. Но это — мое личное дело!

— Крысу эту убери, — рычу я раздосадованно, — пока не заблевала мне тут все!

— Я вам там… Салатик приготовила, — мямлит Драконяша, а затем поднимает на меня свои голубые озера. И я залипаю. Опять. Опять, блять!

У нее глаза… пиздец, никогда таких не видел!

Огромные и светлые. Чистые такие, прозрачные.

Ни одного проблеска интеллекта.

Ни одной мысли.

Сплошная незамутненность.

Конь говорил, она школу с золотой медалью… И на филологическом курс проучилась…

Ощущение, что о каком-то другом человеке говорил.

— С авокадо и редисочкой, — продолжает она, ресницы хлопают, а я дергаюсь, приходя в себя.

— Чего? — рычания, отпугивающего всяких идиоток, не получается, только сип невнятный. — Редисочкой?

— Ну да, — радостно кивает Драконяша, а ее крыса согласно пищит, — и сметанкой! Вкусно!

Мой мозг отказывается воспринимать информацию про авокадо в сочетании с редисочкой под сметаной. Потому что, во-первых, непонятно, откуда у меня в доме завелось авокадо, во-вторых, редисочка. Насчет сметаны есть преположения, что-то такое уже две недели на нижней полке в холодильнике валяется… Но жрать его нельзя, если жить хочешь, конечно же.

— Откуда… Все? — так… Связность речи тоже пропадает… Прям пиздец пиздецовый…

— Так Вера Львовна же приходила вчера, — все так же радостно хлопают реснички, — сказала, детокс у вас.

— Чё у меня? — сип переходит в хрип.