Другая жизнь оборотня

Александр Михайлович, услышав мой рассказ, сначала здорово разозлился, но потом сказал:

– Ну, ладно. Отправляйся в местное полицейское управление к Вадиму Олеговичу Легасову. Он там главный на капитанском мостике.

– Вадим Легасов, – повторила я. – Почему это имя с фамилией мне кажутся знакомыми?

– Вадька у меня стажировался, – объяснил полковник. – Его комнату в общежитии залило, труба в потолке лопнула, я его пожалел – парень ведь не москвич, денег лишних нет – и привез в Ложкино, он у нас больше месяца жил.

– Рыжий такой, лопоухий? – вспомнила я. – Собак еще испугался. Черри залаяла, а Вадим чуть на стул не запрыгнул. Он у нас не месяц, а почти полгода кантовался, полюбил пуделиху больше всех наших животных, спал с ней вместе. Так значит, Вадик местный полицейский начальник?

– Надеюсь, ему удастся в Москву на хорошую должность перевестись, – заявил толстяк. – Я ему сейчас позвоню, а ты рули к Легасову.

– Пешком топаю, – вздохнула я, – машина во дворе Шкодиных стоит. К Розе Михайловне я со Степаном на его джипе отправилась, мне показалось глупым на двух автомобилях цугом катить. А сейчас понимаю: удачно получилось, что моя малолитражка под окнами стоит, ложь Феликса про мигрень подтверждает. В противном случае Луиза могла спросить у Маневина: «Если Дарья с головной болью под одеялом мается, то кто на ее машине укатил?» Сбрось мне номер Вадика.

– Сейчас получишь, – пообещал Дегтярев.

Через несколько секунд я услышала писк и обрадовалась. Надо же, полковник сразу прислал эсэмэску. Обычно-то ему надо сто раз напомнить, прежде чем получишь сообщение.

Я соединилась с Вадимом, начала с ним беседовать и удивилась:

– Постой, ты начальник полиции?

– Да, – подтвердил бывший стажер.

– А тогда кто такой Никита Робертович Серапионов?

Легасов издал стон.

– О боже… А ты откуда его знаешь?

– Он приезжал в дом Шкодиных, когда умер Олег Феоктистов, – объяснила я. – Все Никиту называли главным местным начальником, и он сам мне так представился."

"– Ужасный тип, – заявил Вадим. – Его наконец сняли, он мне дела передает, я принял отделение четыре дня назад. Серапионова переводят на другую работу, это официально объявлено. А неофициально он снят за лень, пофигизм и безобразное отношение к простым гражданам. Все приказы подписаны. Но глубоконеуважаемый Никита Робертович пока еще каждый день с утра в отделении. Называться начальником Серапионов более права не имеет и прекрасно об этом знает. Но когда у Шкодиных умер гость, я ездил в Москву, и дежурный, приняв вызов, доложил о нем Серапионову. Почему? Потому что он человек Никиты Робертовича и в курсе, что у того прямо-таки огромная неприязнь к Виктору Марковичу и всей его семье.